Дом вверх дном, или поместье с сюрпризом - Анна Светлова

— Прости, что сорвался, — его голос, низкий, бархатный, отозвался дрожью во всем теле. — Ты могла погибнуть из-за моей горячности.

Я закрыла глаза, впитывая тепло его рук, его дыхание на моей шее. Это ощущение было опасным, как горящий уголь, но я не могла отстраниться.

— Спасибо, что спас меня, — прошептала, чувствуя, как предательски дрожит голос. — В тумане... я думала, что пропаду.

— Я бы не оставил тебя наедине с древним злом, — в его словах звучала такая искренняя тревога, что сердце сжалось. — Испугался, когда туман начал затягивать тебя.

Его пальцы чуть крепче сжали мои плечи. Я обернулась и замерла — воздух вокруг него дрожал, размывая очертания, но взгляд... Этот взгляд я чувствовала всей кожей, он обжигал, проникал в самую душу.

— Не уходи больше, — в его голосе звучала мольба, и в ней была такая сила, что я почувствовала, как по спине пробежала дрожь. — Я с ума сходил, зная, что ты там одна.

— Я не была одна, — попыталась улыбнуться, но губы дрожали. — Со мной были...

— Твои верные спутники? — в его тоне появилась насмешка. — И где же они сейчас?

— Наверное, просто испугались, — мой голос дрожал, выдавая волнение. — Говорят, здешний хозяин внушает ужас одним своим присутствием.

Его тихий смех отозвался мурашками по коже. Тёплое дыхание коснулось моей шеи, заставляя сердце пропустить удар.

— Внушаю ужас, значит? — В его низком голосе слышалась усмешка. — Предпочитаю думать о себе как о защитнике этих земель. А ты? Ты боишься меня, Любава?

Я молчала, не в силах произнести ни слова. Потому что правда была слишком опасной — я не боялась его. И это пугало больше всего.

Его хватка на моих плечах ослабла, и я сделала шаг назад, чувствуя, как холодный воздух заполняет пространство между нами. В полумраке его глаза казались тёмными омутами, затягивающими в свою глубину.

— Защитник? — в моём голосе проскользнула горькая усмешка. — Это так теперь называется угрожать расправой каждому встречному?

— Только непрошеным гостям, — его голос стал жестче. — Я не терплю, когда вторгаются на мою территорию без приглашения.

Сердце болезненно сжалось.

— Значит, и я навязалась? Ведь ты меня не звал...

— Не смей так говорить, — он шагнул ближе, и воздух между нами словно наэлектризовался. — Я ждал тебя, сам того не зная. Просто не представлял, какой ты окажешься.

Комната вдруг наполнилась мерцающими искрами магии, танцующими вокруг нас как светлячки в тёплом летнем вечернем воздухе. Их свет отражался в его глазах, делая взгляд ещё более гипнотическим.

— И какой же я оказалась? — прошептала я, чувствуя, как пересохло в горле.

— Особенной, — его пальцы невесомо коснулись моей щеки, и весь мир вокруг словно затих, оставшись только для нас. — Ты принесла свет в этот дом, прогнала тени прошлого. Ты...

Стук копыт прервал его слова, словно разбил хрустальный момент между нами. Я метнулась к окну, уже зная, кого там увижу. Знакомая телега, а рядом — Радим, как всегда, появившийся в самый неподходящий момент.

— Похоже, у нас гости, — в голосе Буяна зазвенел металл. Теплота момента испарилась, оставив после себя холодную пустоту.

Я прикрыла глаза, пытаясь справиться с разочарованием. Почему именно сейчас? Когда между нами начало происходить что-то настоящее, что-то важное... Магические искры померкли, словно чувствуя перемену настроения. В воздухе повисло напряжение, густое и тяжелое, как грозовые тучи перед бурей.

Глава 21

— Пойду узнаю, что Радиму от нас снова нужно, — сказала я, чувствуя, как половицы поскрипывают под босыми ногами.

— Не ходи, Любава! — голос Буяна прокатился по комнате подобно грому, от которого задрожали стёкла в окнах. — Не верю я этому чубатому!

Сердце пропустило удар от его тревоги, но я упрямо тряхнула головой, ощущая, как прохладные пряди волос скользнули по спине.

— Больно ты подозрительный. Может, беда какая у них приключилась? — Мой голос дрогнул, выдавая неуверенность, которую я отчаянно пыталась скрыть.

— Возьми хоть топор! Под крыльцом лежит, — в его словах звенела такая забота, что внутри всё сжалось. — Если этот ходок облезлый опять к тебе сунется...

— Не стану я гостей с оружием встречать, — оборвала я его, чувствуя, как губы сами растягиваются в дразнящей улыбке. — А ты и правда слишком горяч, как люди говорят.

Воздух между нами загустел от напряжения. Я физически ощущала его беспокойство — оно окутывало меня подобно тёплому шерстяному платку.

— О тебе ведь забочусь, глупая! — В его рычании проскользнули бархатные нотки нежности. — Ты хоть знаешь, что у этого наглеца на уме?

— А ты, значит, знаешь? — поддела я его, наслаждаясь тем, как его глаза потемнели от волнения. — Может, и мои мысли читать умеешь?

— Чего-о-о-о? Стой! Стой, тебе говорю! Остановись сейчас же! — Рассерженный рык Буяна меня не напугал, а скорее развеселил. В его голосе сквозила та самая нежность, которую он прятал за маской суровости.

Выскользнув за дверь под его яростные протесты, я вдохнула полной грудью влажный вечерний воздух, пахнущий прелой листвой и дымом из печных труб. Небо затянуло серой вуалью облаков, словно предвещая недоброе.

Девичье настроение — как весеннее утро: то дождь идёт, то солнце светит.

Радим стоял у ограды, нервно теребя край рубахи. При виде меня его глаза блеснули странным, почти хищным светом, от которого по спине пробежал холодок.

— Доброго вечера, Любава, — его голос звучал неестественно тихо. — Гостью я к тебе привёз.

И тут я увидела её — древнюю, как сама земля, старуху на телеге. Её кожа напоминала потрескавшуюся кору столетнего дуба, а глаза... О боги, её глаза горели жутким потусторонним огнём, от которого внутренности скрутило ледяным узлом.

— Это тётка моя Пелагея. Узнала, что в тереме на Выселках гостья появилась и потребовала, чтобы я доставил её к тебе, — сказал Радим.

Я замерла на месте, глядя на старуху, которая казалась воплощением всех сказок о злой колдунье. Её лицо было изрезано глубокими морщинами, а глаза горели каким-то странным огнём, от которого внутри всё переворачивалось. Я вспомнила слова Буяна о том, что не стоит доверять незнакомцам. Внутренний голос начал настойчиво шептать, что эта встреча может обернуться для меня чем-то гораздо более опасным.

— Ну, здравствуй, Любава, — прошелестела она, и этот звук был подобен шороху змеи в сухой траве. — Вот ты какая! Чужачка!

Слово «чужачка» упало между нами, подобно камню в тёмный колодец. Я почувствовала, как волоски на руках встают дыбом, а во рту пересыхает от первобытного страха.

— Что вам от меня нужно? — выдавила я, отчаянно жалея, что не послушала Буяна и не взяла топор. В голове пульсировала единственная мысль: «Беги!»

Костлявые пальцы Пелагеи впились