Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань

Сегодня он был облачен в темно-синие одежды с серебряным драконом. Его волосы были убраны под легкую церемониальную корону. Увидев меня, он едва заметно сузил глаза. Я прочла в этом взгляде мрачное удовлетворение: «Добро пожаловать в ад, Леди Чон. Посмотрим, как ваша лень спасет вас здесь».

— Десять тысяч лет жизни Императрице-матери, — я опустилась на колени так медленно, словно боролась с земным притяжением. Мои суставы жалобно хрустнули под тяжестью парчи. — Десять тысяч лет жизни Наследному Принцу. Эта ничтожная прибыла по вашему зову.

— Поднимитесь, дитя, — раздался красивый голос Императрицы. — Мы так много слышали о вас. Дочь прославленного клана Чон. Займите свое место подле моего сына. Ему не хватает… успокаивающего присутствия.

Служанки услужливо подложили мне подушку прямо рядом со столиком Ли Джина. Расстояние между нами было ничтожно малым — достаточно было протянуть руку, чтобы коснуться его рукава. Это было беспрецедентное нарушение этикета, открытая демонстрация моего нового, пугающе высокого статуса.

Я опустилась на подушку, подавив стон, и сложила руки на коленях. От Принца пахло хвоей и чистым морозным воздухом — запахом, который удивительно диссонировал с душной, цветочной атмосферой павильона.

Чаепитие началось.

Это был изощренный ритуал психологического насилия. Дамы обменивались стихами, в которых скрывались завуалированные угрозы. Обсуждали погоду, намекая на политические бури. Я сидела, полуприкрыв глаза, и методично отключала сознание. Я достигла того состояния транса, когда тело присутствует в зале, а дух парит где-то над южными морями, выбирая сорт дыни на обед.

— Леди Чон, — внезапно ко мне обратилась супруга Министра Финансов, грузная женщина с порочным, хитрым ртом. — Говорят, в южных провинциях нравы весьма свободны. И девушки там предпочитают упражняться с мечом, а не с пяльцами. Вы, должно быть, скучаете по звуку стали в этих тихих стенах?

Это была открытая насмешка над моим военным происхождением. Попытка выставить меня грубой варваркой среди утонченных столичных цветов.

Я медленно открыла глаза. Перевела взгляд с её кричаще-золотого украшения на двойной подбородок.

— О, Госпожа, — мой голос был тихим. — Вы совершенно правы. Звук стали весьма утомителен для слуха. Именно поэтому моя матушка всегда говорила: истинная сила женщины не в том, чтобы держать клинок, а в том, чтобы заставить мужчин сложить оружие у её ног. К сожалению, упражнения с пяльцами требуют колоссального напряжения зрения. Я предпочитаю беречь глаза. Они нужны мне, чтобы любоваться красотой Императорских садов. И вашим, несомненно, выдающимся вкусом в выборе тканей. Желтый цвет так… смело подчеркивает ваш аппетит к жизни.

Вокруг повисла звенящая тишина. Женщины прикрыли рты веерами, скрывая потрясенные вздохи. Назвать жену Министра толстой, завуалировав это под комплимент цвету платья — это был высший пилотаж дворцовой риторики.

Краем глаза я заметила, как дрогнули плечи Ли Джина. Он беззвучно рассмеялся, отвернувшись к окну, чтобы скрыть улыбку.

Супруга Министра Финансов побагровела, но ответить не успела, в этот момент началась церемония подачи особого чая.

Евнухи внесли в зал низкие лакированные столики. Главная придворная дама, женщина с непроницаемым лицом, лично начала разливать напиток из изысканного фарфорового чайника эпохи Мин.

— Это редчайший сорт «Серебряные Иглы», собранный на высокогорных плантациях при свете полной луны, — пропела Императрица Хван. — Он дарует ясность ума и долголетие. Прошу, угощайтесь.

Придворная дама приблизилась к нашему возвышению. Она плавно опустилась на колени и наполнила сначала пиалу Императрицы, затем изящным движением перешла к Наследному Принцу.

Горячая жидкость бледно-золотистого цвета полилась в чашку Ли Джина. Пар поднялся вверх.

И в этот самый момент мой нос, унаследовавший от матери не только изящную форму, но и дьявольскую чувствительность, уловил едва заметный, почти призрачный нюанс.

Сквозь тонкий, цветочный аромат «Серебряных Игл» пробился другой запах. Горьковато-сладкий. Слегка отдающий старой медью и прелыми персиками.

Моя кровь, до этого лениво текшая по венам, внезапно превратилась в ледяную крошку. Сонливость испарилась, выжженная вспышкой чистейшего адреналина.

Я знала этот запах.

Матушка Юн Сора, чье имя в столице было синонимом слова «яд», часто рассказывала мне перед сном не сказки о феях, а занимательные истории из своей бурной молодости. Она учила меня выживать. «Ю-Ри, — говорила она, лениво перебирая мои волосы, — если когда-нибудь твой чай запахнет старыми монетами и перезрелым фруктом, не пей его. И не давай пить тому, кто тебе дорог. Это „Вдовий Вздох“, яд из пустынь Севера. Он не убивает сразу, яд имитирует крайнюю усталость. Сердце начинает биться реже, кровь густеет, и через три луны человек тихо умирает во сне от „неизвестной хвори“».

Точно так же, как сейчас угасал Император Ли Хён.

Я скосила глаза на Принца. Ли Джин, не подозревая об опасности, уже поднял руку, чтобы взять пиалу. В его движениях сквозила смертельная усталость; он надеялся, что чай действительно подарит ему хоть каплю бодрости.

Мой мозг работал со скоростью падающей стрелы.

Если я закричу «Яд!», меня тут же обвинят в клевете. Чашку унесут, подменят доказательства, а меня бросят в темницу за оскорбление придворной дамы и срыв церемонии.

Если я попытаюсь выхватить чашку силой, Ли Джин, будучи тренированным воином, инстинктивно перехватит мою руку, и чай всё равно окажется у него.

Нужно было действовать быстро, грубо и в полном соответствии с моим безупречным образом.

Принц поднес пиалу к губам, пар уже коснулся его подбородка.

Я сделала глубокий вдох. Расслабила все мышцы тела, превращаясь в неуклюжий, тяжелый мешок с костями и парчой.

Изобразив приступ внезапной слабости, я томно вздохнула и… «случайно» потеряла равновесие. Мое тело завалилось вправо. Мой локоть, утяжеленный слоями жесткого шелка, с невероятной точностью и размахом врезался прямо в предплечье Ли Джина.

Удар был рассчитан идеально.

Пиала выскользнула из пальцев Принца. Драгоценный фарфор со звоном ударился о край лакированного столика и разлетелся на куски.

Обжигающе горячий чай плеснул прямо на колени Наследного Принца, пропитывая его роскошные темно-синие штаны с серебряными драконами.

Зал ахнул. Единый, коллективный вздох ужаса пронесся по павильону. Музыка смолкла, придворные дамы побледнели.

Пролить горячий напиток на одежды Наследного Принца, испортить императорский шелк, нарушить священную церемонию — за меньшее людей секли плетьми на площади.

Ли Джин резко вскочил. От неожиданности и боли от горячего чая его лицо исказилось. Он посмотрел на свои испорченные одежды, затем на разбитую чашку, а затем перевел абсолютно испепеляющий, темный от гнева взгляд на меня.

— Вы… — его голос был тихим, но в нем слышался рокот надвигающегося землетрясения. — Вы превзошли саму себя