Стратегия лени: Как случайно спасти Империю и выйти замуж - Е. Лань

Я тут же рухнула на пол, уткнувшись лбом в ковер. Мое сердце колотилось, голос дрожал от безупречно сыгранного испуга.

— О, Ваше Высочество! Простите эту ничтожную! Моя вина безмерна! — я запричитала так жалобно, что даже мне самой стало себя жаль. — Моя спина… она внезапно онемела от долгого сидения! Я потеряла контроль над своим жалким телом! Горячий пар от чая обжег мои чувствительные ноздри, и у меня закружилась голова! О, я заслуживаю смерти за то, что испортила ваши великолепные одежды!

Я ползала у его ног, судорожно промокая пятна на ковре своим вышитым платком. Но делала я это не просто так. Пока я изображала панику, мой платок надежно впитал в себя драгоценные капли пролитого чая. Доказательство было у меня в руках. Я незаметно спрятала его в глубокий рукав чогори.

Императрица Хван поднялась со своего места. Её лицо было маской холодного негодования, но в глазах я успела заметить тень досады. Покушение сорвалось, из-за «неуклюжей идиотки».

— Какая вопиющая бестактность! — процедила Императрица. — Леди Чон, ваше поведение позорит клан вашего отца! Стража! Уведите её…

— В этом нет нужды, Матушка, — голос Ли Джина разрезал воздух. Он поднял руку, останавливая метнувшихся ко мне гвардейцев.

Его дыхание было тяжелым. Он смотрел на меня сверху вниз, на мою склоненную спину, и я чувствовала, как его острый ум уже начал анализировать ситуацию. Он был зол, его нога была обожжена, но он не был слепцом. Он знал, что моя координация, даже в состоянии полусна, была безупречной. Я не могла «случайно» ударить его с такой точностью.

— Это была случайность, вызванная усталостью, — произнес Принц, скрипнув зубами. — Леди Чон еще не привыкла к длительным церемониям Дворца. Я… должен переодеться. Мои одежды безнадежно испорчены.

Он шагнул в сторону, морщась от дискомфорта.

— Леди Чон, — скомандовал он ледяным тоном. — Вы пойдете со мной. Как виновница этого инцидента, вы обязаны лично прислуживать мне во время смены одеяний и принести официальные извинения без свидетелей. Вставайте.

Я внутренне усмехнулась. Он заглотил наживку. Принц понял, что я хочу сказать ему что-то наедине.

С помощью подбежавшей Су-Джин я с трудом поднялась на ноги, изображая крайнюю степень унижения и раскаяния.

— Как прикажете, мой Принц, — пролепетала я, склонив голову.

Мы покинули Павильон Весенней Орхидеи под молчание десятков женщин. Их взгляды жгли мне спину, но мне было всё равно. Я только что спасла жизнь будущему Императору. И теперь мне предстояло самое сложное — объяснить этому упрямому параноику, почему я это сделала, не выходя из образа ленивой компаньонки.

Глава 9

Глава 9

Мы вошли в небольшую боковую комнату отдыха, примыкающую к главному залу. Комната была обставлена скромно: ширма из темного дерева, таз для омовений и низкий столик.

Ли Джин резким жестом отослал двух сопровождающих евнухов. Двери плотно закрылись, мы остались одни.

Как только щелкнул засов, напряжение в воздухе стало плотным.

Принц отвернулся от меня. С раздраженным шипением он сорвал с себя мокрый, прилипший к ноге верхний халат и бросил его на пол. Ожог был не сильным, ткань защитила кожу, но красное пятно на его бедре было заметным. Он остался в тонких белых нижних одеждах, которые обрисовывали его широкие плечи и узкую талию.

Я отвернулась,сделав вид, что рассматриваю резьбу на стене.

— А теперь, — его голос зазвучал позади меня, тихий, смертоносно опасный и вибрирующий от гнева. — Вы повернетесь ко мне, Чон Ю-Ри. И вы скажете мне правду. Если вы сейчас снова начнете лепетать про онемевшую спину и горячий пар, я клянусь, я запру вас в подземелье за покушение на члена Императорской семьи.

Я медленно повернулась.

Маска испуганной дурочки сползла с моего лица так же легко, как он сбросил свой халат. Я выпрямила спину. Мой взгляд стал холодным и бесконечно усталым.

Я засунула руку в широкий рукав, достала скомканный платок, пропитанный пролитым чаем, и небрежно бросила его на низкий столик между нами.

Платок влажно шлепнулся о лакированную поверхность.

— Вы не умеете быть благодарным, Ваше Высочество, — произнесла я своим обычным, тягучим тоном, скрещивая руки на груди. — Я только что спасла ваши штаны от дурного вкуса, а вашу печень — от мучительного разложения. А вы угрожаете мне подземельем, как невежливо.

Ли Джин замер. Его взгляд метнулся от моего лица к мокрому платку на столе.

— О чем вы говорите?

— Понюхайте, — я кивнула на ткань. — Только не вдыхайте слишком глубоко.

Мужчина недоверчиво приблизился к столу. Наклонился, осторожно втягивая воздух. Его брови сошлись на переносице. Как воин, обученный распознавать очевидные яды вроде мышьяка или цикуты, он не сразу понял суть.

— Пахнет… старой медью и гнилым персиком.

— Именно, — я тяжело вздохнула и прислонилась спиной к дверному косяку, потому что стоять мне уже было лень. — Этот изысканный аромат называется «Вдовий Вздох» — это медленный яд. Он оседает в крови. Сначала вы почувствовали бы сильную усталость, списали бы это на недосып и государственные заботы. Через месяц у вас начались бы обмороки, а через три месяца ваше сердце просто остановилось бы во сне. И ни один лекарь в Империи не нашел бы следов отравы.

Лицо Ли Джина побледнело. Он посмотрел на свой сброшенный мокрый халат, затем на меня. В его глазах отразился ледяной ужас осознания. Он находился в волоске от смерти, и смерть эту ему подали с учтивой улыбкой на глазах у собственной матери и десятков свидетелей.

— Как… — он сглотнул, его голос стал хриплым. — Откуда вы знаете этот запах?

— Моя матушка — Леди Юн Сора. В юности её называли «Ядовитой Орхидеей», — я пожала плечами. — Она считала, что девочка из хорошей семьи должна уметь не только вышивать пионы, но и отличать аконит от сахарной пудры. Просто ради выживания в приличном обществе. Она заставляла меня учить запахи редчайших ядов вместо стихов. Как видите, её паранойя оказалась весьма полезной для вашей жизни.

Ли Джин молчал, он медленно поднял правую руку. На его большом пальце красовалось массивное серебряное кольцо. Мужчина провел кольцом по влажной ткани моего платка.

Серебро, соприкоснувшись с жидкостью, прямо на наших глазах начало покрываться мутной, темной патиной.

Доказательство было неоспоримым.

Принц закрыл глаза, глубоко вдыхая. Его кулаки сжались с такой силой, что побелели