Минус - Руслан Евгеньевич Смирнов

Грим пошёл на ощущение, как на маяк.

Стволы мешали. Приходилось обходить, петлять. Стада Гиллиан путались на пути: бредущие стеной безликие тела, которые не замечали его (или замечали, но не реагировали). Грим обходил. Иногда отодвигал рукой: упирался ладонью в чужую мантию тьмы и толкал. Безликий покачивался, шагал в сторону. Не сопротивлялся. Ему было всё равно.

На второй день нашёл. Тоннель. Вертикальный, уходящий вверх, достаточно широкий для Гиллиана. Стены гладкие, оплавленные: кто-то или что-то пробило этот ход давно. Может, Гиллиан выходили этим путём тысячи лет. Может, что-то спускалось.

Подъём. Грим упирался руками в стены, ногами в выступы, тянулся вверх. Тело скребло по камню, мантия тьмы цеплялась за неровности. Камень крошился под пальцами: слишком сильный хват, слишком много силы для тонкой работы. Приходилось дозировать: не сжимать, а опираться. Не вцепляться, а касаться. Сто метров. Двести. Стены сужались на полпути: пришлось протискиваться боком, плечо скрежетало по камню, мантия тьмы сминалась. Каменная крошка осыпалась вниз, стуча, затихая в глубине. Разворот невозможен: только вверх. Если застрянет, останется здесь, зажатый в камне, пока голод не сожрёт изнутри. Не застрянет. Рёбра сжались, плечи прошли, стены разошлись.

Воздух менялся. Влажная тяжесть подземелья уходила слоями, как одеяла, которые снимают одно за другим. Вместо неё сухость. Холод. Запах песка: чистый, минеральный, знакомый. Запах поверхности. Запах дома, которого у него не было, но который он узнал.

Свет.

Не зеленоватые прожилки. Не мерцание кристаллов в каменных стволах. Другой свет. Белый. Чистый. Знакомый.

Лунный свет.

Грим выбрался из расщелины и встал в полный рост.

Пустыня.

Белый песок до горизонта. Чёрное небо без звёзд. Луна в зените, огромная, неподвижная. Всё то же. Всё как было. Тот же мир, та же луна, тот же песок, та же тишина.

Но Грим смотрел на всё это с высоты тридцати метров.

Кварцевые деревья, которые он когда-то ломал хвостом, доходили ему до голени. Осколки хрустели под подошвой, как стекло. Скалы, в которых он прятался в нише между валунами, едва доставали до пояса. Камни, казавшиеся огромными, когда он был ящером, были щебнем. Расщелины, куда он забивался часами, выглядели царапинами на ровной поверхности.

Грим сделал шаг. Песок просел под ногой, оставив воронку размером с его старое тело. Второй шаг. Ещё воронка. Цепочка следов, которую мог бы оставить великан из сказки, которую он не помнил.

Мир не изменился. Он изменился.

Hollow разбегались при приближении. Грим чувствовал их рейацу: мелкое, дрожащее, панические импульсы, как писк мышей перед кошкой. E-ранговые, D-ранговые, даже C-ранговые. Все. Прижимались к скалам, забивались в ниши, замирали. Давление I работало без усилий: просто присутствие давило на всё живое в радиусе.

Прошёл мимо. Не охотился. Не жрал. Пока не жрал. Просто шёл и смотрел.

Нашёл свою старую территорию. Узнал по форме скал, по россыпи кварцевых пней, по расщелине, из которой тянуло теплом. Нишу между валунами. Крохотная. Нора для ящерицы. Грим наклонился (далеко, тридцать метров вниз, руки упёрлись в колени для баланса) и заглянул. Узкий вход, в который он когда-то протискивался боком, задерживая дыхание. Царапины от когтей на камне: четыре параллельные борозды, левая лапа. Его когти. Следы мочевых меток, выветренные, но различимые. Запах: старый, слабый, забитый песком и временем. Запах ящера, которого больше нет.

Рядом, в трёх шагах (его старых шагах; теперь это расстояние меньше его ступни), валялись обломки кварцевого дерева. Того самого, по которому он бил хвостом, проверяя новую силу после «Первой крови». Плюс один балл. Разница между «царапаю» и «ломаю». Тогда это казалось важным. Сейчас один удар его руки снесёт скалу, в которой та ниша вырублена.

Выпрямился. Посмотрел на пустыню.

Три недели назад (или месяц, или два, время в Лесу текло иначе) он стоял здесь, размером с лошадь, и считал себя хозяином. Двадцать один ОО до ранга D казался далёкой целью. Бой со стаей из пяти hollow шёл на грани выживания. Сейчас пять hollow это один шаг. Один жест. Один вдох.

Рядом с нишей лежал кварцевый осколок. Крупный, размером с его старую голову. В осколке отражение: чёрный исполин, мантия тьмы, драконья маска с гребнем и зачатками рогов. Жёлтые глаза в узких прорезях. Ни чешуи, ни хвоста, ни четырёх лап.

Другое существо.

Его.

Грим разобрался с обновлённым интерфейсом.

[Ранг: B+][Сила: 34 | Прочность: 28 | Скорость: 12 | Рейацу: 22 | Инстинкт: 19][Иерро: Тело Менос (авто +2 ранга)][Активные (3/5): Серо: Детонация | Давление I | (пусто)][Пассивные (4/5): Пожиратель III | Железная Шкура IV | Регенерация III | Стабильность: 73%]

[Голод: обновлён][Время до снижения: 44:18:07][Примечание: метаболизм увеличен]

[Следующий порог: 25 000 ОО][Ранг A: Аджукас][Метод: поглощение Гиллиан]

Двадцать пять тысяч. Ранг A. Аджукас. Слово незнакомое, как когда-то было незнакомым «Гиллиан». Система не объясняла.

Метод: поглощение Гиллиан. Таких же, как он. Тридцатиметровых исполинов с белыми масками. Без индивидуальности, без имён. Они бродили по пустыне, вышедшие из Леса, и были не более осознанными, чем стадо. Огромная, медлительная, беззащитная еда.

Для Грима с уникальной маской, с серо-детонацией, с давлением.

Где-то далеко, за горизонтом, двигалось стадо. Грим чувствовал: десятки тяжёлых рейацу-сигналов, размеренных, одинаковых, как пульс. Бредут в никуда, жрут, что попадётся.

Голоса бормотали фоном. Один из них, третий, спокойный, сказал тихо:

«Что дальше?»

Грим не ответил. Вместо ответа сделал шаг. На юг. Потом ещё один. Песок проседал, оставляя воронки размером с его прежнее тело. Цепочка следов, тянущаяся к горизонту.

Луна висела в зените. Та же. Но он смотрел на неё с другой высоты.

Двадцать пять тысяч. Далеко. Но каждый шаг оставлял воронку.

Глава 11. Равный.

Первого Гиллиана Грим сожрал на четвёртый день под открытым небом.

Просто. Почти оскорбительно просто. Безликий брёл по пустыне один, отбившийся от стада, переставлял ноги в никуда. Грим зашёл сбоку, в слепую зону, которой у того не было, потому что у безмолвных всё слепое. Серо в основание маски, в стык, где белая кость уходит под чёрную мантию. Детонация. Голова исполина вскипела изнутри, маска лопнула веером осколков, и тридцатиметровое тело осело на песок, как подрубленная башня. Не дёргалось. Нечему было дёргаться. В нём не было того, что умирает.

Грим раскрыл пасть. Энергия потянулась через рога, через гребень, втянула чужую тьму внутрь. Не зубами — линзой. Тело растворялось медленно, гуще, чем мелочь: масло против воды, как когда-то змей, только в десять раз больше.

[+340 ОО][Всего: 840/25 000]

Восемь сотен из двадцати