Граф Суворов. Книга 18 - Иван Шаман

в ней нет ничего честного или прекрасного. Мы просто придумываем разные слова, чтобы легче было с ней мириться. Артиллерия рвёт людей на куски. Пожары сжигают заживо. Обломки домов хоронят под собой целые семьи. На этом фоне газ хотя бы можно подобрать такой, чтобы человек просто мирно уснул без лишней боли и страха.

— И всё же я против. Мы не воюем с гражданскими, — поджав губы, настойчиво сказал Мирослав. — Открытие врат резонанса ничем не лучше, это жуткое оружие, которого боялись абсолютно все. И потому его не спешили использовать. К тому же лишь избранные, сильнейшие аристократы были способны его применить. А они несли ответственность за весь народ. Но газ… он может попасть в руки к любым идиотам.

— Да, с распространением хуже, — кивнул я. — Благо мы не станем его делать. Но можем пустить слух, подкинуть утку разведке, что решили создать несколько таких бомб, способных уничтожить район крупного города. А несколько бомб — целую столицу.

— Разве что слух, — всё ещё с сомнением проговорил адмирал.

— Но что, если они нам не поверят? — уточнил Роман, успокоенный моим объяснением. — Может, и правда иметь что-то подобное?

— Как верно заметил ваш отец и мой приёмный дед — мы не воюем с гражданскими. Но некоторые варианты я рассматривал. Вернее, мне их подготовили в университете Ломоносова, — ответил я, достав один из отчётов. — Можете ознакомиться на досуге, но, если вкратце, есть несколько видов бомб, которые мы могли бы использовать. Кроме химических и бактериологических — это, например, боеприпасы объёмного взрыва.

— Мы же их используем в ручных гранатомётах? — не понял Мирослав.

— Нет, это немного другое. Я тоже о таких разработках слышал, — вмешался Роман. — Распыляется на большой площади, потом равномерно подрывается детонаторами. Видел недавние исследования… Ого… Тут указано гарантированное поражение на двести метров! А там было хорошо если пятьдесят.

— Масса в три раза больше, — указал я. — Сейчас это максимум, который можно стабильно производить и транспортировать.

— Жаль, против судов их не использовать. Опять против наземной техники или пехот,. — вздохнул Суворов-младший, а затем нахмурился, взглянув на отца. — Ну и против городов с гражданским населением.

— Можно ими уничтожать заводы, фабрики, нефтехранилища и прочее. Они обычно в пригородах стоят. Но да, придётся использовать их сотнями.

— Что решается одной манёвренной эскадрой без всяких бомб, — заметил Мирослав. — И придумывать ничего не надо.

— Увы, придумывать всё же придётся. И даже провести несколько наглядных испытаний, чтобы у наших противников не осталось никаких сомнений в эффективности. Другое дело, что применять их мы не станем. Но показать надо. Мол, смотрите, что у нас есть. Если понадобится — ударим.

— В принципе, если такие бомбы будут достаточно эффективны, то два-три звена корветов-перехватчиков сможет их скинуть и скрыться до появления основных сил противника, — подумав, произнёс Роман. — А если бить по заранее разведанным заводам и складам боеприпасов, то можно избежать больших человеческих жертв и одновременно сильно навредить врагам.

— То же самое может сделать один одарённый первого ранга: просто использовать площадные стихийные конструкты и улететь. Это вообще не составляет проблемы, — заметил Мирослав, отмахнувшись от нашей идеи.

К сожалению, в его словах было куда больше разумного, чем могло показаться на первый взгляд. В первую очередь это касалось принципиальной разницы между той технологической войной, что велась в моём прошлом мире, и войной в этом. Здесь танки на полях Первой мировой сталкивались с одарёнными, а поршневые истребители вдрызг проигрывали воздушным шарам с плоскостными щитами.

Вот только и логику войны отбрасывать было нельзя. Как бы то ни было, европейские армии в первую очередь опираются на военные склады, тонны боеприпасов, хранимых рядом с портами и верфями. И если мы не можем атаковать их напрямую, то несколько точечных диверсий вполне могут решить нашу проблему. Или хотя бы выиграть для нас время.

— Диверсия. Вернее, серия диверсий. Мы же можем контролировать противника не только в прямых схватках. Если лишить его боеприпасов или значительно сократить их количество, им просто не с чем будет на нас нападать, — сказал я, по-новому взглянув на карту военных объектов. — Это, конечно, и нас может напрямую коснуться, но сейчас у нас куда больше одарённых высокого ранга.

— Разрешите не согласиться, ваше величество. У нас много одарённых третьего-четвёртого ранга, а вот второго и выше — около сотни, — возразил Суворов-старший. — А у европейцев как раз с сотню первого ранга наберётся. И вне категорий тоже человек тридцать. И, как назло, после падения Англии и Ирландии они сосредоточены в Единой Монархии Людовика.

— Это уже хуже, но всё равно не критично, — отмахнулся я, пытаясь сообразить, с какой стороны подойти к проблеме и появившемуся в голове решению. — Нам нужно будет уничтожить склады, не развязав войну. В идеале одновременно уничтожить и заводы по производству боеприпасов, и самые крупные армейские склады.

— Если вы всерьёз рассматриваете такой вариант, я бы предложил использовать специалистов внешней разведки. Это их вотчина, — сказал Мирослав, не давая мне увлечься. — Маскировка, перемещение на территории противника, а затем уход от их спецов — это совершенно нетривиальная задача. Мои с таким не справятся.

— Большинство из моих тоже, — нехотя признал я, хотя мысль была соблазнительной. Лишить врага снарядов, чтобы обезоружить и без лишних жертв отсрочить начало неминуемого конфликта. — Ладно, что ещё можно сделать?

— Самое рациональное решение, на наш взгляд — продолжать восстанавливать флот и сосредоточить ударные группы на этих трёх направлениях. Это позволит нам перехватить эскадры, идущие южнее и северней, за несколько часов до столкновения… — говорил Мирослав, показывая объекты на карте, и обсуждение пошло по кругу.

Так мы ничего решить и не смогли, а может, это просто было невозможно. Физику и математику не обманешь. Из пятидесяти судов не сделать три сотни. Разве что макеты надувные за собой таскать, но это тоже входило в программу дезинформации и удерживания трёх столиц.

После совещания в Генеральном штабе, где кроме Суворовых присутствовало больше десятка генералов, которых я знал хуже, я раз за разом прокручивал в голове обсуждение и пришёл лишь к одному выводу: если удерживать себя в текущих рамках, сделать ничего не выйдет.

Полтора года назад, когда мы проводили испытание по открытию и закрытию врат, европейцы убедились в серьёзности наших намерений, что позволило свести все их поползновения к нулю. Увы, врата открыли за нас, так что теперь эта угроза была уже не