Граф Суворов. Книга 18 - Иван Шаман

найти с ними общие точки соприкосновения и понять, что именно нам от них нужно, — весомо заметил Леонид. — Кроме того, следует добиться, чтобы между ними и Лигой наступил вооружённый конфликт и они стачивали силы друг друга.

— А мы этого хотим? — на всякий случай уточнил я нахмурившись.

— Как прикажете, ваше величество, так и будет, — тут же с готовностью ответил Багратион. — Однако я бы посоветовал вам при любых переговорах, если они будут, придерживаться крайне прагматичной точки зрения.

— Так может просто бросить их, и пусть сами барахтаются? — спросил Таран, наверное, даже не понимая, насколько наивно звучит.

— О, это было бы отлично. Но увы, неосуществимо, — с грустной улыбкой ответил главный разведчик. — Менталитет не тот. Они, может, и станут сражаться, если Мехмед соберёт их вместе, но не с преобладающими силами. Им проще рассеяться, переждать, а после ударить в слабое место.

— Мы точно об одних и тех же османах говорим? — удивлённо посмотрел на него Пётр. — Они грозные противники и сражаться умеют. Так что не помню, когда бы они просто так, без боя сдавались, а потом били в спину.

— Только до тех пор, пока у них есть преимущество в силе, ваше сиятельство, — развёл руками Багратион. — А так они стараются держаться от схваток как можно дальше. И на мой взгляд, это мудро: зачем пытаться биться с врагом, которого можно купить, соблазнить или отравить? А уж это они действительно умеют, у них были века постоянной кровавой практики.

— Значит, стоит англичанам прилететь на своих кораблях, турки сдадутся? — утончил я, ведь сам не раз сражался на Кавказе с их судами. И не сказать чтобы они бежали постоянно. Хотя в меньшинстве никогда не сражались.

— Часть из них — точно, возможно, даже сам Мехмед-Сулим покажет, что подчиняется, чтобы выиграть время и втереться в доверие, — ответил Багратион. — Но после, когда у них будет флот, скорее всего, они отвергнут любые договорённости и попытаются вернуться к прежнему положению вещей.

— Хорошо. При чём тогда одарённые выше второй ступени?

— При том, ваше величество, что они теперь основная сила Османов. Как было с первыми одарёнными на рубеже двадцатого века. Уничтожение танковых дивизий силами пары одарённых — это из той эпохи. И теперь они смогут наносить удары исподтишка, используя полупартизанскую тактику, когда суда находятся на ремонте или обслуживании.

— Если у них много высокоранговых одарённых, то это может и сработать, — подумав, кивнул я. — И европейских тоже.

— Не думаю, что это будет полезно, — покачал головой Леонид.

— Согласен, — поддержал его Мирослав. — Если у тебя есть хорошее крепкое судно с дальнобойной артиллерией, ни один одарённый к тебе не подберётся. Ну хорошо, почти не один, ваших братьев по ордену не берём. Так что англичане сильны не лично, а с помощью техники тесловцев.

— У вас же следующая встреча с восстановленным посольским корпусом? — поинтересовался Багратион. — Уверен, они тоже будут рассказывать об османах.

— Хорошо, а время как раз на подходе. Что-то ещё?

— Есть несколько вещей, которые требуют вашего внимания, но они вполне могут подождать до прочтения в виде отчётов. — улыбнулся Леонид, не став раскрывать все карты, и это меня в нём периодически раздражало. Мы сидим своим узким кругом, буквально самая верхушка Российской империи, но он всё равно напускает таинственность.

— Я хотел дополнить, что кроме воздушных сил османы неплохо используют пехоту. У них почти полтора миллиона военных, огромное количество зениток и прочей военной наземной техники, — сказал Мирослав, прежде чем я успел подняться из-за стола. — Даже если они на нас по суше пойдут, мало не покажется.

— Вы противоречите друг другу, — переведя взгляд на Багратиона и обратно, сказал я. — То они трусы, которые не будут сражаться честно и сдадутся при первой возможности, то собрали огромную армию и готовы нападать. На кого? Им бы своё защитить, и то сил нет.

— В том-то и дело, ваше величество, что не противоречим. Если они сдадутся Лиге, то те погонят их на нас, чтобы уже мы стачивали о них свои силы. Поэтому нам может быть полезно заключить с ними союз. Однако рассчитывать на то, что они будут всерьёз сражаться с англичанами и французами, не стоит. У них слишком тесные связи, которые выстраивались столетиями.

— Хорошо, я вас услышал. Уточню этот вопрос у наших послов, — кивнул я, закрывая папку. — И не забудьте подготовить для меня актуальное досье по всем одарённым второго и выше ранга. Желательно вообще всем, но пока можно только по тем, с кем я могу столкнуться.

Попрощавшись с министрами и магистром ордена Сынов Империи, похлопав Тарана по плечу и похвалив его за то, что он отлично справился, я вышел из зала.

— Надо придумать, как уменьшить количество бумажной волокиты и при этом оставаться в курсе… — вздохнул я, потерев переносицу.

Понятно, что есть делегирование полномочий и обязанностей, без него я бы вообще ни с чем не справлялся, но и так у меня слишком много работы и слишком мало времени на саморазвитие и семью. Ведь если читать все отчёты, которые мне оставляют с утра, закончишь только вечером, а там лишь самое важное. Уже в который раз прокручивая эти мысли в голове, я дошёл до малой приёмной, где меня уже ждали.

— Добрый день, ваше императорское величество, — с поклоном приветствовал меня князь Преображенский. Сегодня он был в официальной тёмно-зелёной форме дипломатического корпуса, как и граф Рюмин, поприветствовавший меня молча.

— Присаживайтесь, господа. Насколько я понимаю, остальные в Россию пока не вернулись? — уточнил я, садясь в кресло.

— Они приедут, как только вы их вызовите, но пока у нас всех слишком много работы, — улыбнулся князь, официально считающийся новым главой дипломатического корпуса. Хотя все понимали реальное положение вещей.

— Рассказывайте, что такое стряслось, что понадобилась внеочередная встреча.

— Ничего такого не случилось, скорее наоборот — мы с хорошими новостями. — улыбнулся Преображенский. — Не хотите поделиться, граф?

— Почему нет, — пожал плечами Рюмин. — По итогам прошедшего месяца мы привезли домой десяток претензий, пять официальных отзывов послов, четыре возражения на нашу позицию и два ультиматума. В том числе от Лиги Наций.

— И это, по-вашему, хорошие новости? — удивлённо посмотрел я на них. — А что тогда плохие?

— Это и в самом деле очень хорошо, ваше величество. Позвольте объяснить, — тут же ответил Преображенский. — Ещё недавно контакты