Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

По правде, лишь трех человек в этом городе Мира действительно хотела увидеть. Но в стопке не было письма от Бекки — и неудивительно: Мира заняла так много ее времени на балу, что уж верно наскучила. Не было письма от Итана: секретарь отчаянно смущался в присутствии дочери графини. Обещал пригласить ее на танец, но так и не решился… Не было и конверта с пером и мечом на печати.

Ты не должна ждать его, твердила себе Мира. Что дает тебе право ждать? Один-единственный танец?.. Тогда чем ты лучше вот этих?.. Она досадливо теребила листы и выхватывала один наугад: «…Миледи, позвольте пригласить Вас в новый шоколадный салон, что открылся на площади Согласия. Надеюсь, сладости вам по вкусу…» По вкусу, еще бы. Только я жду письма не от вас.

Жду? Правда? Я жду письма?!

Минерва, не будь глупой! То, что вас разделяет, — это даже не пропасть. Это как будто ты в Запределье, а он — на Звезде! Не думай, не смей, требовала Мира… И вновь, вновь видела искорки в его глазах… Миледи, вы красивы, когда вам весело.

Брала новую записку. «Я имел честь познакомиться…» Мира кривилась, ставя галочку. Пыталась читать дальше и сбивалась, скатывалась мыслями назад, в позапрошлый день… в хоровод скрипок, размытых лиц, сияющих огней… Леди Глория, вы подарите мне танец?.. Вы сохраните мою маленькую тайну?.. Тьма! Глупая курица, да перестань же о нем думать!

Глаза скользили по тексту. Ну, куда меня зовут на этот раз?.. Может быть, согласиться и пойти — отвлечься, переключить мысли?.. «Миледи, приглашаю вас на демонстрацию новой диво-машины, которая состоится в Университете Фаунтерры. Под покровительством нашего владыки, всем сердцем увлеченного наукой…» Владыка увлечен наукой. И политикой, и военным делом. Он ведет строительство по всей Полари, перекраивает карту империи, заставляет Великие дома ходить по струнке… Минерва, пигалица из захолустья, полагаешь, ты вправе думать о нем?! Вспомни: он назвал тебя серпушкой. Тогда это звучало обидно, а теперь — почему-то нет. Возможно, я и есть серпушка… рядом с ним.

Новое письмо — никаких перьев на сургучной печати, никаких мечей. «Я не могу забыть танец, что вы подарили мне…» Галочка…

А он похож на отца — как же я раньше не заметила! Не столько внешностью, сколько характером: мужественностью, быстрым умом, уверенностью, искристым весельем в уголках глаз и губ… сильными плечами.

И еще… у него с отцом — общие враги. Отца убили. Адриана собираются убить.

Мира отодвинула в сторону все листки, кликнула служанку:

— Элис, будьте добры, чашечку кофе.

Сжала виски, сосредоточилась, поймала в памяти хвост цепочки рассуждений, оборванный еще в день смерти Адамара. Тогда Мира на время бросила свое расследование: потрясение от гибели рыцаря было тому причиной, а также и знакомство с Вороном Короны. Глава тайной стражи произвел впечатление чертовски хитрого человека, Мира не сомневалась, что в считаные дни Марк найдет преступников. Однако миновало уже три недели…

Итак. Три недели назад Мира считала заговорщиками Бекку и сира Адамара. Глупая двойная ошибка. Кузена владыки больше нет в живых. А кто остался?

Первый наследник престола — шут Менсон. Наполовину безумный, униженный человек, чудом снискавший расположение самого императора. Сидит у ног владыки, фамильярно хлопает по колену, нагло встревает в любой разговор. Шут пользуется бо́льшими правами, чем может показаться на первый взгляд. «Вот ползет альмерская змея!.. Лабелин — человек-бегемот. Пироги, сдоба, блины-ы-ы!» Ядовитое злословие шута бросается в глаза. Месть двору за пережитые Менсоном унижения? Или маска заговорщика?.. Так или иначе, вряд ли шут — популярный человек во дворце. Большинство вельмож презирают его, а значит, переворот в его пользу невозможен.

Следом за ним в очереди наследования стоит сама Мира. Хм. Смешанное чувство: странно, тревожно, абсурдно… Не суть важно.

Дальше — Леди-во-Тьме из Дарквотера. О ней Мира имела некоторые личные соображения. Слепая королева Дарквотера приходилась теткой покойной матери Миры. Возмущенная тем, что племянница вступила в неравный брак, Леди-во-Тьме предала забвению и ее саму, и ее семью. Мира не получала ни единой весточки от двоюродной бабки. Соблазнительно — назначить злую старуху главной подозреваемой. Однако, по правде говоря, заговорщик должен как раз интересоваться другими претендентами на трон, а не забывать об их существовании.

Кроме того, Леди-во-Тьме была слишком занята делами в родной земле. Считая слепую королеву уязвимым противником, шаваны Рейса не раз атаковали ее земли и отгрызали куски. Последние десять лет Леди-во-Тьме посвятила тяжелой и не всегда успешной борьбе за собственные владения. Она также непохожа на заговорщика.

Что следует из этого? Императора намереваются убить, но убийца — не наследник трона?..

Элис принесла кофе. Слизывая терпкую пенку, Мира вспоминала: «Сердцем воспримешь ценность истинной красоты…» Томная рыхлая Валери терзает клавесин, над нею посмеивается платиновая леди Аланис в своем восхитительно простом наряде. Невесты Адриана, претендентки на корону… Почему я думаю о них?.. Конечно! Императрица наследует престол в случае смерти мужа! И это — куда более весомо, чем претензии дальних родственников. Как насчет переворота в пользу свежеиспеченной императрицы?!

Хорошо, трое новых подозреваемых… Нет, за вычетом Бекки — двое.

Леди Аланис Альмера — заносчивая, дерзкая, властолюбивая, да к тому же хладнокровная, как все потомки Светлой Агаты. Ее отец располагает огромным войском и немалым опытом дворцовых интриг. А сама Аланис водит дружбу с Северной принцессой — значит, не исключено, что Ориджины выступят на ее стороне. Из молодой герцогини Альмеры выходит настолько прекрасная заговорщица… что в это сложно поверить. Вряд ли она вела бы себя столь дерзко, имея в планах цареубийство. Строила бы тихоню, а тщеславие отложила бы до поры — на то время, когда власть уже будет в руках.

Тогда — маркиза Валери Грейсенд?.. Мира хихикнула при этой мысли. Глупая девчонка, из кожи вон лезет, чтобы показать себя идеальной женой, делается посмешищем для всего двора… Тьма, а ведь именно такой образ и есть наилучшее прикрытие! Никто не заподозрит глупышку Валери, а ей это только на руку. Ничего, возможно, думает Валери, мой черед смеяться еще придет. Изобретает на будущее унижения для своих обидчиц. Может быть, императрица Валери вовсе запретит смех во дворце, а Аланис с Ионой будут чесать ей пятки каждый день после полудня… Даже в песне маркизы Грейсенд, если приглядеться, сквозит тонкая ирония:

Здесь от беды