Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

Минерва, умница! Теперь леди Сибил присвоит мне титул шлюхи, на месяц запрет в башне и собственными руками вольет в меня полведра травяной настойки. Зато я буду уверена, что средство от беременности существует. Прекрасный способ получать сведения! Интересно, тайная стража императора действует столь же ловко?

Служанка принесла «Голос Короны», Мира взяла, стараясь не смотреть ей в глаза. Быстро нашла статью о налоге и рельсах.

«…Его величество Адриан в своей речи заявил, что намерен… рельсовые пути с Севера на Юг и с Запада на Восток, проходящие сквозь все крупнейшие города земель… проделать путь от Первой Зимы до Львиных Врат можно будет меньше чем за месяц… не менее пятисот миль рельсового пути в год. Это потребует дополнительно более миллиона эфесов… Корона учреждает Управление путей, задачей которого будет… Всеобщий налог с земель призван привести к скорейшему исполнению цели и процветанию нашего великого государства. Средства, собранные налогом, будут поступать непосредственно в ведение Управления путей и затем расходоваться на строительство дорог и искровых цехов…»

Вот! Вот оно! Мира триумфально щелкнула пальцами.

«Его величество сообщил, что полный план обложения налогом, включающий размеры налога для каждой земли и сроки его выплат, будет объявлен на осеннем сборе Палаты Представителей в сентябре».

В сентябре!

Владыка Адриан, по замыслу заговорщиков, должен умереть в конце августа! После того, как заключит помолвку с невестой из их семейства, но до того, как введет в действие ненавидимый лордами план реформ!

• • •

Сцена университетского зала собраний была разделена ширмой на две половины. В левой грозно возвышался механизм — искровая чудо-машина. Ее скелет состоял из четырех массивных цилиндров, снизу доверху плотно опутанных проволокой. Требовалось совсем немного фантазии, чтобы вообразить себе четверку латников, скованных цепями. К их ногам, будто испуганные зверьки, прижимались мелкие детали машины: медные емкости, катушки, пластины, трубки. Отростки проводов сетью опутывали их, намертво приковывали к четырем стальным исполинам. На помосте перед машиной находился деревянный столик. Человек, что сидел за ним, был одет в черную мантию и квадратную шапочку и выглядел сгорбленным карликом рядом с могучим механизмом. На столике находились несколько рычажков, дощечка для записей, кусочки мела и — верх таинственности — барабан, усыпанный циферками и буковками. Барабан стоял на оси, как юла. Провода змеились, закручиваясь в дикие кольца, детали механизма блестели тускло и зловеще. Машина выглядела порождением хаоса, инструментом Темного Идо.

В правой половине сцены размещался второй механизм, похожий на первый, будто брат-близнец. При нем также имелся механик в черной мантии и шапочке. Пучок проволок, протянувшийся под ширмой, связывал меж собою две машины. Заправлял всем действом худой магистр благородного вида.

— Господа, для начала мне потребуется ваша помощь. Я прошу одного из вас выйти на сцену!

Доброволец будет принесен в жертву Проволочному Богу, добавила Мира в своем воображении. Лишь вкусив человеческой крови, Проволочный Бог смилостивится и приведет в действие машину!

— Ну же, господа! — повторил магистр. — Не робейте, окажите небольшую помощь для успеха нашего эксперимента!

Слово «эксперимент» чертовски нравилось Мире. Она почти решилась подняться с места, когда ее опередили. На сцену вышел молодой человек, одетый семинаристом.

— Что от меня требуется?

— Будьте добры, напишите что-нибудь на этой дощечке. Любую короткую фразу, несколько слов!

Семинарист склонился над столом, недолго поразмыслил и заскрипел мелом.

— Благодарю вас, — сказал магистр, взял дощечку и протянул механику. — Обратите внимание, господа: никто не произнес вслух написанных слов. Теперь мы позволим машине сделать свое дело. Приступайте, Бертрам!

Механик прочел записку, сверился с некой таблицей, укрепленной на корпусе машины, и защелкал рычажками. Насколько Мира могла заметить, он набирал какую-то комбинацию, выдерживал паузу в пару вдохов, затем переводил рычаги в новое положение, затем — опять. Например, механик сдвигал два рычажка вверх, три вниз, а следующий — вновь вверх. Пауза, все рычаги вниз. Дальше — один вверх, два вниз, три вверх. Пауза, все вниз. Через один — то вверх, то вниз. Пауза — опять все вниз. Руки Бертрама порхали над рычажками, будто по клавишам клавесина. Машина издавала ровное, очень низкое урчание. Зрелище завораживало, зал погрузился в тишину.

— Что он делает? — спросила Мира у спутника.

— Сейчас нам все расскажут, — прошептал Колин в самое ее ухо. Девушка поморщилась.

Казалось, ничто не менялось на сцене, только рычажки все щелкали под руками механика. Но вот Мира перевела взгляд на вторую машину — ту, что стояла справа от ширмы. Оказалось, она пришла в движение: барабан над столом медленно вращался, а механик, пристально наблюдая за ним, записывал что-то на дощечке.

Щелканье рычажков неожиданно прекратилось, Бертрам громко сообщил:

— Передача завершена.

Магистр крикнул через ширму второму механику:

— Гарольд, зачитайте, что вам удалось принять!

— Славься в веках, Праматерь Янмэй Милосердная, — прочел механик Гарольд слова, списанные с барабана машины.

Семинарист ахнул.

— Скажите нам, господин, эти ли слова вы написали по моей просьбе?

— Да, магистр… Но как это возможно?!

Магистр схватил записку со стола Бертрама и провозгласил:

— «Славься в веках, Праматерь Янмэй Милосердная»! Эту фразу написал наш любезный гость, Бертрам передал ее при помощи искры с первой машины на вторую, где Гарольд принял и прочел слова. Как видите, все передано и воспроизведено в полной точности!

Зрители силились осознать происшедшее, но мало кто преуспел в этих потугах. Хаос, воцарившийся в мозгах публики, вполне отражали реплики, что посыпались из зала.

— Колдовство какое-то!

— Как оно работает?

— Это что же, записка перенеслась через сцену?..

— Одна машина читает слова, а вторая пишет?

— Искра может читать и писать! Потрясающе!

— Нет, точно колдовство!

— А может ваша машина нарисовать рисунок?

Магистр терпеливо принялся пояснять.

Нет, колдовство тут совершенно ни при чем, машина использует силу искры — ту же, что освещает соборы, закачивает воду в водонапорные башни, приводит в движение рельсовые поезда. Записка на дощечке никуда не переносилась — вот она, на столе у Бертрама. Машина ничего не читала, записку прочел механик, а не машина, и, двигая рычаги, он как бы… э-э-э… объяснил машине содержание записки, перевел ее на «искровый язык». Слова «искрового языка» поступили по проводам во вторую машину, и она…

— Слова по проводам? Это как?

— Внутри проводов слышно звуки?..

Чтобы публике стало понятнее, магистр пригласил всех желающих осмотреть машины поближе. Не теряя времени, Мира выбежала первой, за нею образовалась очередь.

— Миледи, не напишете