Стрела, монета, искра - Роман Евгеньевич Суржиков

— еще с нападения в Предлесье. Затем убийства двух других наследников и визит Марка Ворона с допросом. Затем — рассуждения об императорских невестах, расчет времени покушения, которое должно, похоже, состояться в конце августа. Наконец, прогулка с Колином и разговор о конфликтах императора с Палатой. Мира закончила выводом о том, что Валери либо Аланис могут быть центральными фигурами заговора, поскольку их семейства очень заинтересованы в смерти государя.

Бекка слушала, широко раскрыв глаза.

— Подумать только! Все звучит стройно и складно, но мне никогда не пришло бы в голову такое! Выходит, против Адриана готовится заговор?

— Никаких сомнений. Даже глава тайной стражи так считает.

— А ты… послушай, Глория, уж не хочешь ли раскрыть заговор и заработать славу, как герцог Айден?

Я мечтаю отомстить за отца, а не прославиться!

— Слава не очень-то заботит меня… — сказала Мира, но запнулась под внимательным взглядом подруги. — Ну, немного хотелось бы… Самую малость…

— Например, праздничный бал в честь хитроумной леди Глории? — предположила Бекка.

— А также рыцарский турнир, — согласилась Мира. — И состязание певцов на приз за лучшую балладу обо мне.

— Парады парусников на Ханае смотрятся весьма торжественно, — подсказала Бекка с очень серьезным выражением лица. — Суда шли бы под флагами Нортвуда, а паруса окрасили бы в твои фамильные цвета.

— Моя душа также просит фейерверка. Можно сделать мой день выходным и позволить горожанам порадоваться. Представления на площадях, скоморохи, пляски, фонтаны с вином…

— Поскольку владыка справедлив, он наградит тебя какой-нибудь особой привилегией. Например, правом совать нос в чьи угодно дела и читать любые письма.

— Напоследок пусть назовут моим именем улицу. Скажем, ту, что идет от центрального собора к зданию имперского суда.

— Как насчет конного памятника?

— Нет, лошади — это твоя стихия. Мое изваяние должно быть с чашечкой кофе в руке.

Бекка не выдержала первой и улыбнулась. Серьезная маска тут же слетела с лица Миры, девушки засмеялись.

Наконец северянка сказала:

— Все чушь. Если Адриан останется жив — это более чем достаточная награда.

После паузы добавила:

— Хочешь… хочешь, я отдам все почести тебе? Ну, если будут какие-то почести… Ты раскроешь заговор, а не я.

— С чего бы? Это твои мысли! Мне никогда не хватило бы ума на такое.

— Бекка, знаешь… Я же вернусь к себе в Ста… в Клык Медведя, обо мне в столице все равно забудут. А ты, возможно, станешь императрицей. Если спасешь Адриана от переворота, он просто не сможет выбрать другую!

Бекка взяла Миру за обе руки.

— Это очень щедро. Но я не могу. Не за твой счет.

Мира хотела сказать что-то, южанка прервала ее:

— В любом случае, нам не стоит делить шкуру неубитого зверя. Злодеи пока на свободе, и вряд ли они тратят время на мечтания, как мы.

— Ты права.

— А если у нас что-нибудь получится, ты можешь просто упомянуть обо мне в разговоре с Адрианом.

— Самую малость?

— Да, вскользь.

— Описать твою неоценимую помощь? Я могу использовать несколько ярких метафор.

— И не скупись на похвалы. Поверь, ты нисколько не обидишь меня, если назовешь проницательной, остроумной и благородной.

— Скажу, что все лучшие догадки принадлежали тебе.

— Собственно, можешь прямо начать с моего имени. «Когда Бекка из Литленда догадалась о заговоре…»

В этот раз проиграла Мира и засмеялась первой. Бекка присоединилась к ней, но вскоре остановила себя, прижав ладонь к губам.

— Любопытно… — задумчиво сказала южанка. Взяла шпажку и на поверхности шоколада в чаше изобразила две округлости, напоминающие женские прелести. — Ты, значит, подозреваешь Валери…

— Мне кажется, она подходит. Конечно, при поддержке своего сюзерена — герцога Южного Пути.

Мира повторила свои доводы в пользу Валери Грейсенд: убытки, которые понесет Южный Путь, если на Север пойдут поезда; подозрительное поведение самой Валери.

— Знаешь, я не думаю, что это она, — возразила Бекка. — Невеста-заговорщица должна быть уверена, что владыка выберет именно ее, правильно? Иначе весь заговор не имеет смысла.

— Конечно.

— А наша сдобная булочка вряд ли может быть уверена в своем успехе. У нее слишком мало шансов стать женой Адриана.

— Отчего ты так думаешь?

— Пф! Как будто ты не видела Валери! Она глупа, неуклюжа и лишена характера.

Мира пожала плечами:

— Говорят, мужчины как раз любят таких девиц — мягких и покорных.

— Но не Адриан! Только девушка, наделенная умом, может понравиться ему. Этот вывод многократно проверен и омыт горькими слезами не одной дюжины глупышек.

— Только умная девушка… — На душе у Миры потеплело. Она постаралась скрыть довольную улыбку и поскорей сменила тему: — Если не Валери, тогда — Аланис? Странно. Она — не подарок, это точно, но ведет себя вовсе не как заговорщица.

— А ты знала многих заговорщиц? — уточнила Бекка.

— Пожалуй, ни одной. Но если бы я готовила переворот, то уж точно не стала дерзить всем вокруг и наживать врагов. Особенно с тех пор, как протекция взялась за расследование. Заговорщикам следует вести себя тихо и не привлекать внимания.

— Пожалуй…

Бекка вновь взялась за шпажку, покусала ее кончик. Повела линию — на поверхности шоколада образовалась спираль.

— Знаешь, я не думаю, что опасность исходит от одних лишь невест. Возможны и другие варианты.

— Священная спираль?.. — брови Миры поползли вверх. — Ты намекаешь на Церковь?

— Почему нет? Уверена: тебя в детстве пичкали историей Династии, как и меня, — вместо десерта на завтрак, обед и ужин. Легко могу вспомнить двух правителей, отправившихся на Звезду потому, что Церковь была ими недовольна.

— У Адриана конфликт со священниками? Из-за исследований Предметов?

— Да, и не только. Волею родителей я каждое воскресенье бываю в соборе Праотцов на проповедях архиепископа Галларда. Сходи и ты — много интересного услышишь. Приарх вещает то о «гордецах, ослепленных вкусом власти», то о «ереси, в которую впадают чересчур самоуверенные умы», то требует, чтобы прихожане чтили заветы и хранили порядок вещей, установленный Праматерями… Ну, если в двух словах, то суть такая: владыка решил что-то поменять и не спросил разрешения у Церкви. Архиепископу это не нравится.

— Церковь открыто выступает против владыки?

— Не вся Церковь. Праматеринской ветвью руководит архиматерь Эллина, ей перевалило за восемьдесят, она к концу фразы забывает, с чего