Система SSS: Наследник Забытых Богов - Мэрроу

первый начал быть собакой.

— Гениальное замечание, — сухо отозвался Алексей.

— Я вообще умный, — с достоинством заявил Глим.

— Да, я заметил, — ответил Алексей.

Они дошли до старого сарая, где хранились дрова, инструменты и всякий хлам, который был нужен раз в десять лет, но выбросить его почему-то никто не решался. За сараем начинался пустырь, а дальше — редкий лесок. Нормальное место для проверки навыков.

Не идеальное.

Но сойдёт.

Алексей огляделся, привычно оценивая обзор, пути отхода, расстояние до деревьев.

— Начнём, — сказал он, остановившись посреди пустыря.

— С чего? — тут же оживился Глим.

— С того, что ты перестанешь просто быть милым комком шерсти и станешь полезным милым комком шерсти, — ответил Алексей, разминая пальцы.

Глим возмущённо выпрямился на его плече.

— Я уже полезный, — заявил он. — Я морально поддерживаю.

— Это бесценно, — согласился Алексей с невозмутимым лицом. — Но сегодня попробуем что-нибудь, что ещё и убивает врагов.

Глим тут же приосанился.

— Вот! Совсем другой разговор, — довольно сказал он.

Алексей активировал Сканер, проверяя периметр. Никого.

Хорошо.

Потом поднял руку.

— Световой Прокол, — спокойно произнёс он.

Сгусток света сорвался с пальцев и врезался в старую доску сарая. Древесина хрустнула, оставив аккуратное дымящееся отверстие.

Глим уважительно присвистнул.

— Сильнее, — заметил он, глядя на дыру. — Можно было и мощнее.

— На пятом уровне — неудивительно, — ответил Алексей и опустил руку.

— А если с моим усилением? — с интересом спросил Глим.

Система откликнулась привычным холодком.

Режим слияния с питомцем активирован.

На одно мгновение мир стал чуть резче. Чуть ярче. Мышцы налились лёгкостью, мана потекла ровнее, а в голове будто щёлкнул дополнительный контур концентрации.

Алексей коротко выдохнул.

— Интересно… — тихо произнёс он, прислушиваясь к себе.

— Что? — оживился Глим, уже почти слившийся с его аурой.

— Ты не просто усиливаешь характеристики, — сказал Алексей, пробуя новое состояние. — Ты сглаживаешь переходы.

— Это хорошо? — настороженно уточнил Глим.

— Это очень хорошо, — ответил Алексей.

Он шагнул в сторону, активировал Скрытность, потом сразу — Ледяное Спокойствие. Время словно растянулось. Воздух стал плотнее. Каждое движение — отчётливым. Каждая деталь — резкой.

Алексей вскинул ладонь.

— Световые Иглы, — произнёс он.

На этот раз в воздухе вспыхнуло больше десятка тонких световых линий. Они не просто рванули вперёд, а зависли на миг, подчиняясь его воле, будто послушная стая.

— Ого, — уважительно выдохнул Глим, следя за ними всеми тремя глазами. — Красиво.

— Красиво меня интересует в последнюю очередь, — заметил Алексей.

— А зря, — важно сказал Глим. — Врага тоже можно подавить эстетикой.

Иглы вонзились в старый пень, превратив его в решето.

Алексей хмыкнул.

— Эстетика принята, — сказал он.

Следующие несколько часов они гоняли связки навыков.

Световой Прокол — с разной степенью насыщения.

Световые Иглы — с корректировкой траектории.

Багровый Луч — короткими импульсами, чтобы проверить расход.

Падающие Звёзды — в урезанном варианте, чтобы не спалить половину пустыря.

Чёрное пламя — отдельно, осторожно, без полной отдачи.

Вот оно тревожило его сильнее всего.

Слишком охотно отзывалось.

Слишком легко просыпалось.

Слишком знакомым было чувство, которое приходило вместе с ним.

Не страх.

И не азарт.

А какое-то опасное внутреннее удовольствие, будто мир наконец начинал играть по честным правилам: либо ты сжигаешь, либо сожгут тебя.

После третьей попытки Алексей опустил руку, и остатки чёрного пламени растаяли в воздухе.

Глим некоторое время молчал, а потом тихо спросил:

— Оно тебе не нравится?

— Не нравится, — честно ответил Алексей, глядя на пепельное пятно в траве.

Глим склонил голову набок.

— Но ты всё равно будешь его использовать? — спросил он.

— Буду, — сказал Алексей без колебаний.

— Почему? — не отступал Глим.

Алексей чуть помолчал, а потом ответил:

— Потому что у меня нет роскоши выбирать только красивые инструменты.

Глим молчал ещё несколько секунд, а потом вдруг спросил совсем по-детски:

— Ты боишься, что станешь… плохим?

Вопрос попал точно в цель.

Алексей медленно выдохнул.

— Я боюсь не этого, — сказал он тихо.

— А чего? — так же тихо спросил Глим.

Алексей долго смотрел на обугленную землю.

— Что однажды мне понравится быть плохим слишком сильно, — наконец ответил он.

Глим замер.

Потом неожиданно боднул его в шею мягким лбом.

— Тогда я тебе напомню, что ты не такой, — серьёзно сказал он.

Алексей слабо усмехнулся.

— С чего ты взял? — спросил он.

— Потому что плохие не возвращаются за мелкими проводниками, которых можно было бросить, — просто ответил Глим.

На это Алексей уже ничего не сказал.

Потому что не нашёлся.

И потому что где-то внутри стало слишком тихо.

Вечером он чинил забор.

Не потому, что некого было нанять.

И не потому, что это было жизненно необходимо.

Просто руки должны были быть заняты. Иногда человеку, особенно такому, как он, полезно делать что-то простое и тупое: держать молоток, выравнивать доску, вбивать гвоздь, а не думать о рангах, домах, монстрах и том, сколько ещё раз придётся убивать, чтобы выжить.

Глим сидел сверху, на перекладине, и руководил.

— Криво, — авторитетно заявил он, заглядывая вниз.

— Не криво, — ответил Алексей, прижимая доску плечом.

— Я сверху вижу лучше, — заметил Глим.

— Ты сверху видишь хуже, потому что ты пушистый, — сухо сказал Алексей.

— Это дискриминация по шерстяному признаку, — возмутился Глим.

Алексей фыркнул.

В этот момент из дома вышла мать с тазом белья. Она на секунду застыла, глядя, как сын в одиночку поднимает тяжёлую доску, для которой раньше потребовалась бы помощь соседа.

— Лёша… — тихо сказала она.

Алексей обернулся.

— Что? — спокойно спросил он, удерживая доску одной рукой.

Она поставила таз и нахмурилась.

— Ты когда так… окреп? — спросила мать, не сводя с него глаз.

— На свежем воздухе, — ответил Алексей с лёгкой усмешкой.

— Не шути со мной, — сразу отрезала она.

Он поставил доску, вытер ладони о штаны и посмотрел на неё уже серьёзнее.

— Мам, — тихо сказал он.

— Что? — спросила она, но в голосе её уже звучало напряжение.

— Я в порядке, — произнёс Алексей спокойно.

Она долго смотрела на него.

Слишком долго.