Операция: Норвегия - Уильям Микл

сердцу и начал более строгий режим дисциплины, обращаясь со своим пациентом скорее как с заключенным, лишенным прав и привилегий. Когда дисциплина, наркотики, побои и электрошок не смогли внушить послушание, Дженсен прибег к последнему средству.

С октября до начала нового года он морил его голодом. Джонсон приходил ко мне несколько раз за этот период, вновь умоляя о милосердии для этого человека.

- Это не человек, - сказал Дженсен, когда я передал ему сомнения Джонсона. - Уже не человек.

- Если не человек, то кто же? - спросил я.

- Он - то, что мы из него сделали, продукт материалов из образцов, взятых в пещере; он - одно целое со своими составляющими - он горный тролль и последний из своего рода. Он - легенда.

Между прочим, я хотел бы официально заявить, что сомневаюсь в полной вменяемости Дженсена. Давление работы, долгие часы и постоянная близость к чудовищу выбили его из колеи каким-то фундаментальным образом, который трудно определить, но который совершенно очевиден для всех, кто знает этого человека. Я рекомендую, чтобы после завершения нашей работы его отстранили от работы и ни в коем случае не допускали к материалам, которые мы собрали здесь.

Что касается его заявления о том, что МакKаллум - "последний в своем роде" - то я, конечно, знал, что если наш эксперимент в конечном итоге окажется успешным, то бедное существо в нашей камере не будет последним в своем роде, а лишь первым в новой армии. И, увидев уже слишком много в одной войне, я не был готов увидеть еще одну, особенно с такими чудовищами.

Но, помня о своей зарплате, своей должности и, Боже помоги мне, своей репутации, я, боюсь, позволил этому затянуться слишком надолго. Моя главная причина, единственное, чем я могу оправдаться, - это то, что Дженсен наконец-то добился некоторых результатов, хотя они и не были достигнуты за счет голодания или каких-либо других лишений.

Вы упускаете из виду самые простые вещи.

Дженсен был со своим "пациентом" и вводил ему успокоительное, когда существо неожиданно проснулось и угрожало раздавить трахею ученого одной рукой. Сержант Уикс в тот момент стоял на страже в комнате, и его подготовка и инстинкты заставили его отдать приказ.

- Рядовой МакKаллум, опустите этого человека. Это приказ.

И, к всеобщему удивлению, существо замерло, словно растерялось. Это дало Дженсену время ввести успокоительное.

Он пришел ко мне в тот же день.

- Мы должны были догадаться раньше. Он все еще имеет военную подготовку и солдатскую преданность. Все, что нам нужно сделать, чтобы он подчинился, - это сыграть на этом.

Джонсон, очевидно, считал, что все это слишком мало и слишком поздно - или, может быть, он просто не хотел больше видеть пытки. Как бы то ни было, поздно ночью он вошел в камеру один, подкупив охранника виски и сигаретами. Его цель неясна, но если бы меня попросили высказать предположение, я бы сказал, что он намеревался ввести избыточную дозу успокоительного, о которой он мне упоминал летом. Возможно, он даже предпринял попытку, но, похоже, он подошел слишком близко к протянутым рукам "тролля". Первое, что мы все узнали об этом в лагере, - это громкие крики, раздавшиеся по всему фьорду, но Джонсон уже давно исчез, прежде чем кто-либо смог прийти ему на помощь.

Голод, очевидно, вызвал сильную жажду. Я видел результаты того кровавого пира; это зрелище останется со мной до конца моих дней.

И на этом для меня все. Я насытился, и, несмотря на долгие и громкие протесты Дженсена, я отдал приказ.

Эксперимент закончен.

Сегодня ночью это существо умрет.

* * *

На этом все; больше не было страниц для чтения. Бэнкс мог только предполагать, что попытка положить конец эксперименту закончилась какой-то катастрофой, результатом которой стали обрушенные стены и погнутое железо камеры и мертвые люди у подножия утеса.

Но главное, что он вынес из прочитанного, - это причина, по которой существо на тропе утеса прекратило атаку после крика Виггинса.

Это солдат. Где-то там, внутри, где-то глубоко, это один из нас.

- 11 -

- Что ты имеешь в виду, это один из нас? - спросил Виггинс, когда Бэнкс рассказал отряду о том, что он прочитал. - Это чертов монстр.

- И он не всегда был таким. Бедняга добровольно согласился на эксперимент. Он думал, что делает свой вклад для короля и страны, и посмотри, к чему это привело.

- Да, ну, один из нас или нет, этот ублюдок сломал ногу Уилкинсу и изо всех сил пытался добраться до остальных. И ты говоришь, что ему нравится мясо? Если он проникнет сюда, то будет уничтожен; я не позволю этому придурку полакомиться моей ногой.

Бэнкс не ответил. У него зародилась другая идея, намек на план.

- Дэвис, ты сказал, что нашел в лаборатории сильные успокоительные?

- Да, капитан. Достаточно, чтобы усыпить слона.

- А как насчет трехметровой горной гориллы?

Дэвис рассмеялся.

- Да, может быть, и ее тоже.

- О чем ты думаешь, капитан? - спросил Хайнд.

- Я думаю, сержант, что мы не бросаем своих; по-моему, в последнее время мы слишком часто так поступаем. То, что там, - было одним из нас. Мы обязаны ему попытаться исправить ситуацию. Мы должны хотя бы попытаться усыпить его и отвезти домой, где ученые смогут его осмотреть. Возможно, это обратимо.

- Ты что, с ума сошел, капитан? - спросил Виггинс.

- Хватит, капрал, - резко ответил Хайнд.

Виггинс не выглядел расстроенным.

- Ладно, хорошо. Но есть и хорошая новость: телефон накрылся половым органом, то есть полностью вышел из строя. Похоже, нам придется ждать, пока корабль с припасами заметит, что мы не позвонили домой.

- А как насчет старого радио?

- Слишком сильно поврежденo, - ответил Хайнд. - Это был ламповый приемник, и ни одна лампа не осталась целой.

Бэнкс повернулся к Дэвису.

- Уилкинс переживет ожидание?

- Если мы будем держать его в тепле, давать успокоительные и не давать ему вставать, он будет в порядке, капитан. Но ногу нужно вправить, и как можно скорее, иначе он будет хромать до конца жизни. Чем скорее мы доставим его в больницу, тем лучше.

* * *

Еще кофе, еще сигареты и растущее тепло в комнате от камина вскоре заставили их забыть о тяготах своего марша по заснеженным холмам над фьордом.