Вор с двумя именами - Илья Соломенный

Я добрался туда на рассвете.

Старый Порт встретил меня своим привычным гулом и вонью — запахом гниющих водорослей, солёного ветра и жареной рыбы.

Спустя два года «Морская Ведьма» была ещё больше похожа на скелет гигантской рыбины — облезлая, с провалившимися участками палубы, она медленно умирала в зловонной воде. Внутри пахло сыростью, тиной и кислым запахом покинутого впопыхах жилья.

Сколько воспоминаний…

Я обыскал её сверху донизу — но ни «клыка», ни его «сквозняков» не обнаружил. В жилой каюте царил хаос — разбросанные личные вещи, пустые бутылки из-под рома, будто все бросились бежать, хватая только самое необходимое. Но следов борьбы вроде не было — ни крови, ни сломанных вещей, просто обычный беспорядок.

Думаю, они не были убиты или похищены — они сбежали.

И всё же логово оказалось не пустым…

Моё чутьё, обострённое годами выживания, уловило едва слышный шорох, доносящийся сверху, из-под самого потолка нижней, полузатопленной палубы. Небольшой полуразрушенный кладовой отсек…

Я вскарабкался по скрипящим балкам.

Пространство было тесным, тёмным, забитым старыми канатами и прогнившим брезентом. И там, затаившись в самом дальнем углу, сидел маленький, тщедушный паренёк, лет десяти, не больше, в великоватых ему обносках с чужого плеча. С грязными, кучерявыми волосами и огромными серо-зелёными глазами, он чем-то напоминал Щелбана…

Парнишка прижался спиной к шпангоуту, обхватив колени руками, и смотрел на меня широко раскрытыми, полными ужаса глазами

Я замер, не делая резких движений, и медленно присел на корточки, чтобы оказаться с мелким на одном уровне.

— Эй, спокойно, — сказал я, и мой голос прозвучал куда тише и мягче, чем я ожидал, — Я не причиню тебе зла, ладно? Я не из стражи. Я свой.

Он не ответил, лишь сильнее вжался в стену. Я видел, как его худенькие плечи трясутся.

Проклятье…

— Меня зовут Краб. Я пытаюсь найти тех, кто тут жил. «Барахло», знаешь таких? Они твои друзья? «Клыка» и остальные? Ты знаешь, что с ними случилось?

Я медленно вытащил из сумки вчерашнюю булочку с корицей и медленно протянул мальцу. Он какое-то время с недоверием смотрел на неё, потом его рука, худая и грязная, дрожа вынырнула из темноты и схватила угощение.

— Как тебя зовут хоть? — спросил я, пока он жадно жевал.

— Малыш… — прошептал он, — Все зовут меня Малыш.

— Хорошо, Малыш, — улыбнулся я, — Так ты был с «Барахлом»?

— Ага…

— Слушай… Я думаю, с твоей симорией случилось что-то плохое. Меня попросили отыскать их, понимаешь?

— Понимаю.

— Ты должен рассказать мне всё, что знаешь, сможешь?

— М-гу…

— Когда все исчезли?

Парнишка сглотнул, его глаза, казалось, стали чуть менее дикими. Страх начал понемногу отступать, уступая место усталости и желанию выговориться.

— Два… Два дня прошло.

— И ты всё время сидел тут⁈

— Д-да…

— Бедолага… Почему?

— П-потому… Потому что меня… Не взяли с собой… Сказали слишком мелкий… И… Пригрозили.

— В смысле?

— «Клык» сказал, что если вылезу — меня стража заметёт… Сказал ждать три дня… А потом найти лодку и плыть в форт, они меня там дождутся…

Я только покачал головой. Симория явно попросту кинула мальца, и смоталась… Но почему?

— Значит, они свалили сами? Но куда? И почему?

— Это… это всё из-за того «крутого», — тихо сказал парнишка.

— Какого «крутого»?

— Приходил сюда четыре дня назад… Красивый, но со шрамом от глаза до подбородка… В дорогом плаще… пахнет не как местные. Пахнет… хорошо.

Я нахмурился. «Крутой», пахнущий «хорошо» — и в Старом Порту?

Звучало слегка нелепо. О ком речь, интересно?..

— Что он сказал?

— Говорил с нашим «Клыком». Они долго о чём-то шептались. Потом «Клык» стал весёлый такой, довольный. Сказал, что будет лёгкая работа, а заплатят втридорога, — Малыш замолчал, снова сжавшись.

— И? — мягко подтолкнул я его.

— А потом… перед самой той работой, с тележкой… «Клык» позвал к себе тех, кто её тащить должен был, Борова и Шило. Меня не позвал, и я обиделся, но захотел послушать…

— Так…

— Он сказал им, что в тоннеле, «в том самом», надо будет… надо будет свернуть в боковой ход. Туда, где решётку… её кто-то срежет заранее. И там… сдать груз другим людям.

Я кивнул, мысленно дорисовывая картинку. Так вот оно что… Значит, предательство «Барахла» было куплено и оплачено заранее… Любопытно…

— И твои больше не вернулись?

— Совсем ненадолго, после того, как ушли на дело… Собрали пожитки, велели мне выждать и… Ушли…

Ну как я и думал. Мелкого кинули, а сами свалили, получив деньги от того, кто задумал ограбить Лани… И если я хоть что-то понимаю в этом мире — эти ребята уже пару дней как трупы. И если так — Мелкому сильно повезло, что его симория решила его кинуть…

Вероятно, это ему спасло жизнь…

Оставался главный вопрос, висящий в зловонном воздухе баржи: кто тот «крутой», который так искусно подставил и Лани, и Громгара, и с лёгкостью переманил на свою сторону мелкую симорию?

Я оставил Малышу несколько серебряных монет, проявив несвойственную мне мягкость, и велел всё-таки выбраться с баржи и купить себе еды. Кое-как убедил его, что ничего ему не грозит — только попросил не лезть в неприятности хотя бы недолго.

Мальчишка настолько проникся этим поступком, что попробовал напроситься со мной — даже пришлось его отвадить…

Как бы там ни было, требовалось пойти по второму следу — абразиву и инструментам, так что я отправился к сёстрам Арикель.

Там меня встретила Алиса — в струящимся полупрозрачном халате, расшитом серебряными нитями. Она даже не удивилась моему визиту, и пригласила в гостиную, как обычно.

Предложив выпить (в восемь утра!) и развалившись на груде бархатных подушек, словно хищная кошка, она разглядывала меня хитрым взглядом. Её разноцветные глаза — один небесно-голубой, другой тёмно-зелёный — смотрели на меня с ленивым любопытством.

— Крабик, — протянула она, и в её голосе звучала привычная сладковатая язвительность, — Ну, и какой ветер тебя занёс в этот раз? Уж не за новой ли наводкой пришёл? Что, без работы скучаешь?

Я сел в низкое кожаное кресло напротив неё, с трудом отводя взгляд от плавных изгибов женского тела, едва скрытого такой откровенной одеждой.

— М-м-м, нет, Алиса, сегодня я по