Вор с двумя именами - Илья Соломенный

А ещё — обеспечивающее о-о-очень большие проблемы…

За пять-десять флаконов можно было загреметь в каталажку на годик-другой, а уж за четыре сотни светила прямая дорога на герцогские рудники, где срок жизни измерялся месяцами.

И тут до меня дошла вторая, неозвученная причина такого «разделения труда». Лани не просто экономила силы — а создавала безопасную зону для своей банды. Если груз попадётся страже — огребут те, кто его тащил. Симория Лани же, работавшая из теней, оставалась в стороне.

Жестокий расчёт — но в нашем мире сентиментальность была роскошью, которую могли позволить себе лишь мёртвые.

Или очень богатые и влиятельные…

Хм… Эта холодная расчётливость многое говорила о той, в кого превратилась рыжая девчонка, спасённая мной из форта два с половиной года назад.

— Маршрут проложили в три этапа, — голос Лани, ровный и чёткий, вернул меня от размышлений к сути, — Первый отрезок пути: от корабля в Старом Порту до устья старого сточного коллектора. Там всё прошло чисто. «Грузчики» тащили, мы вели их, отвадили патруль стражи и пару заинтересовавшихся «теневых». «Грузчики» вошли в тоннель, как и планировалось.

Рыжая сделала паузу, и в тишине комнаты стал слышен треск дров в камине и отдалённый гул голосов из трактирного зала.

— Второй отрезок пути — сам тоннель. Он проходит под всем кварталом Бедных Ремесленников. Расчёт был на то, что это самый безопасный участок пути. Никаких глаз, только сырость, крысы и сточных воды под ногами — мы всё проверили заранее. «Грузчики» вошли… — Лани на мгновение задержала взгляд на пламени камина, — … и не вышли с другой стороны.

Моя живая фантазия уже рисовала эту картину — узкий кирпичный тоннель, склизкие от влаги стены, колесо тележки, глухо стучащее по камню, и… Что-то неведомое, появляющиеся из темноты…

— Третий отрезок — из выхода коллектора до окраины Вороньего гнезда, но его, как ты понимаешь, мы не прошли. Из коллектора никто не появился. Носильщики просто… испарились. Когда мы поняли, что что-то случилось, я и Вик спустились в коллектор, чтобы отыскать «носильщиков» — но они будто сквозь землю провалились!

— Никаких следов?

— Никаких…

Воздух в комнате стал густым, наполненным тяжёлым предчувствием.

Пропажа целой симории с таким грузом — это не просто неудача. Это серьёзно спланированное ограбление.

Однако по тому, как Лани смотрела на меня сейчас — с мрачной обречённостью — я понял: то, что она рассказал — не самое важно.

— Но самое хреновое, Краб, — выдохнула рыжая, — Это КОМУ принадлежала эта перевозка.

— Удиви меня.

— Ты слышал про банду орков-наёмников, которыми рулит Громгар?

* * *

Запах в логове Громгара был густым и сложным, как многослойное блюдо — которое подают только на поминках… В нём смешались ароматы жареного мяса неизвестного происхождения, дыма охренительно крепкого табака, кожевенного масла для сбруи и едкой, звериной мочи, которой метили углы кибариты.

Это была какая-то огромная крыша, напоминающая дикие залы кочевников, чьим потомком и был Громгар.

Сам орк восседал на подобии трона, сколоченного из ящиков и дубовых досок, застеленных потрёпанными шкурами.

Громгар был огромным — более чем двухметровой горой мускулов, зеленоватой кожи и шрамов. Его клыкастая морда, больше похожая на разбитый гранит, чем на плоть, была искажена постоянной, тлеющей яростью, ставшей его второй натурой. В огромной лапе Громгар сжимал здоровенную бутылку рома, которую сжимал так, что казалось — она вот-вот треснет.

Все в округе знали: у Громгара было два состояния — «терпимо» и «ярость». И переход между ними был весьма стремительным.

Всего неделю назад один из его новобранцев, тощий человечишка по кличке Мотылёк, опоздал на пять минут с доставкой посылки. Не потерял, не украл её — опоздал, потому что пришлось скрываться от стражи.

Громгар в тот день был в состоянии «терпимо». Он даже улыбнулся, обнажив желтые клыки.

— НичАго, бываИт, — произнёс орк хриплым голосом.

А потом, не меняя выражения лица, схватил Мотылька своей огромной лапищей за затылок и с размаху треснул его головой о подлокотник своего «трона». Раздался звук, похожий на то, как раскалывается спелый арбуз. Тело несчастного Мотылька забилось в предсмертном припадке…

Громгар отпустил его, вытер лапу о штанину.

— УбИритИ этА, — бросил он паре более мелких, чем он сам, орков, стоявших неподалёку, — И штоб больше никто нИ Апаздывал. Мне этА нИ нравица.

И сейчас, глядя на Лани, стоявшую перед ним с каменным лицом, Громгар был в состоянии, опасно близком к «ярости».

Лани рассказала о случившемся чётко, без лишних эмоций, как отчитывался бы солдат. Склад, крыши, тоннель, пропажа. Она не оправдывалась и не просила пощады.

Орк слушал, не перебивая.

Его маленькие глазки сузились до щелочек. Когда рыжая закончила, в логове повисла тягостная пауза, нарушаемая лишь потрескиванием огня в жаровне, да рычанием кибаритов по углам.

— Так-так-так, — прорычал Громгар, отставив бутылку с ромом, — Давай разбИрёмся, девАчка. Ты АтвИчала за путь. Весь путь. Так?

Лани молча кивнула.

— Но груС исчеС, — Он медленно поднялся с трона, и его тень накрыла Лани, как саван, — Так?

Он сделал шаг вперёд. Скрип его здоровенных сапог по каменному полу был громче любого крика.

— У мИня простой счёт, рыжая. Есть два возможность. Первый: ты красть меня. Решила, что шкура рыжей лисицы дороже, чем моё распАлАжение, — Он осклабился, — Второй: ты простА никчёмный, жалкий неудачница, кАторая не можЫт услИдить за парой мудаков с тИлежкой!

Громгар остановился прямо перед Лани, и она почувствовала исходящий от него жар, как от раскалённой печи, и запах — крови и пота. Один из кибаритов в углу логова зарычал громче, и поднялся на ноги.

— ПА любому, — заключил орк, и его голос стал тихим, смертельно опасным, — ПрАблема тут — ты. Ты знаИшь, Што я делаю с прАблемами?

Лани сглотнула.

— Устраняешь.

— Устраняю, — оскалился Громгар, — Хороший слово, мне нравиЦа! И тИбя бы я тоже… Устранил. Но ты ходишь пАд Бароном, да… Так Што тупый ссоры не в мой… Не в мАих интересах. НИ сразу.

Он повернулся, отошёл к своему трону и с грохотом уселся обратно.

— НИделя, — бросил он, глядя куда-то в пространство над головой Лани, — Столько я ждать. НИделя, Штобы мой груС был у мИня!

Лани застыла. Она понимала, что времени мало — но любые слова сейчас были бессмысленны.