Тень служанки - Лорд Дансени

структурой напоминал то, что мы называем огнеупорной глиной, но чуть более желтоватого оттенка, а по форме походил на куски привычной нам пемзы. Камень этот маг положил на пюпитр рядом с книгой, но, прежде чем начать лекцию о нем, объяснил Рамону-Алонсо, что многие искали его, как ведомо миру, и многие его находили, о чем мир не ведает. С помощью сего камня философы получали золото, прикасаясь им к определенным металлам (о чем он расскажет впоследствии) определенным образом (как он разъяснит позже); а когда золото им надоедало, они обычно закапывали его в дальних пределах Африки или на некоем континенте, что лежит к югу, или в других местах за пределами владений Испании, чтобы сей предмет их экспериментов не сбивал простецов с пути истинного. Затем маг поведал о том, как развращает злато людей невежественных, но эту тему Рамон-Алонсо уже досконально изучил в школе святых отцов, так что юноша отвлекся: мысли его блуждали далеко от темного и зловещего дома – в тех краях, где не бывал он наяву с тех самых пор, как вошел в обиталище чародея много дней назад. Ученик чародея думал о деревне под названием Арагона, с ее цветами и нарядными домиками, с ее густолистными деревьями, сплетающими ветви над приветными улицами, с ее бесхитростными жителями, простыми смертными людьми, что заняты делами земными. И захотелось юноше снова увидеть мир с его солнечным светом, и шумливой суетой, и голосами, – ведь об этом мире он вот уже много дней как узнавал только из книг, посредством черных букв.

Учитель как раз закончил лекцию о развращающей власти золота, и юноша по привычке пробормотал «аминь». Маг прянул в сторону и стремительно, словно парируя удар, осенил себя каким-то знаком, но не крестным знамением. А Рамон-Алонсо почувствовал себя крайне неловко, в точности как в тот раз, когда он случайно чертыхнулся, а мимо, как на грех, проезжал на своем муле епископ Саламанки. Впрочем, епископ его не услышал, так что все обошлось.

Ненадолго повисла тишина, а затем заговорил Магистр Магии:

– Завтра я поведу речь о тех металлах, структура которых наиболее близка к структуре золота и потому они легче прочих поддаются трансмутации.

– Господин, не дашь ли мне на полдня выходной? – попросил Рамон-Алонсо.

– С какой целью? – осведомился чародей.

– Чтобы повидать мир, – отозвался Рамон-Алонсо. – Я бы сходил в Арагону.

– В мире ты не узнаешь ничего такого, чему бы не учили в этом доме, – отрезал маг. – Кроме того, в здешнем лесу заблуждениям нет места, но стоит выйти из леса – и ты на каждом шагу столкнешься с заблуждениями, пагубными для истинного знания.

– Все заблуждения, с коими столкнусь я за пределами леса, я надеюсь исправить с помощью твоих наставлений, – отвечал Рамон-Алонсо.

Древний разум мага, беспрестанно обновляемый на протяжении веков и обогащенный мудростью, на обретение которой мало у кого достало времени, распознал в этих словах ноту лести, и однако ж не был маг неуязвим для сего земного соблазна. Он отпустил ученика.

– Отправляйся в путь поутру и возвращайся до заката солнца, – велел чародей.

Рамон-Алонсо возликовал. Но мага занимало только то, что он заполучил-таки тень юноши. Ведь властвовал он главным образом над призрачными, неосязаемыми сущностями, и алкал он теней так, как иные алчут предметов материальных, ибо за долгие века ученых занятий постиг всю тщету материального мира. И полагал маг, что выгодно обменял тайну золота на тень, ибо ведал он, что души и надежды людские устремлены к золоту и что золото неизменно обманывает их ожидания, и хорошо знал, что возлагать надежды на тень не станет никто.

Рамон-Алонсо с легким сердцем пошел искать служанку, чтобы она своими глазами убедилась, как мало, на его взгляд, он потерял, отдав свою тень. А маг вернулся к ларцу, и достал оттуда все тени, и, перебирая их, наслаждался той абсолютной властью, какой в древности обладали монархи, которым и закон не писан, и враждебные соседи не страшны.

А пока чародей упивался своим могуществом в тишине сумрачного кабинета, Рамон-Алонсо, побуждаемый чувствами более человеческими – участием и состраданием, – рассказывал старой служанке, что видел ларец с тенями и теперь знает, где он спрятан среди паутины за чучелом крокодила, и надеется, что однажды сумеет открыть замок и вызволить ее тень. Старуха вздыхала и качала головой, а Рамон-Алонсо прохаживался под окном туда-сюда, чтобы она убедилась: его собственная тень на месте; и понимал, что служанка даже не подозревает о цене, которую он заплатил за то, что узнал о местонахождении ларца. И, оглядываясь на безупречную копию тени, что резво поспешала за ним, верил в слепоте юности, что не потерял ровным счетом ничего.

Глава VIII

Рамон-Алонсо коротает досуг с девушками Арагоны

На следующее утро Рамон-Алонсо весело сбежал вниз по ступеням из дерева и камня и вскоре уже слушал лекцию мага, а мысли его витали в Арагоне. Маг объяснил, что существует лишь один-единственный элемент, из которого состоят все материальные сущности, но частицы этого первоэлемента, составляющие всю совокупность материи, связываются друг с другом всевозможными разными способами. Когда эти элементарные частицы сцеплены тесно, объяснял маг, они образуют тяжелую массу с гладкой поверхностью; когда же они связаны менее прочно, материал, который образуют они, легче весом, и поверхность у него более грубая и порою неровная. Потому, просто изменив расположение частиц относительно друг друга, можно превратить один металл в другой, по крайней мере в восприятии простецов, которые знать не знают, что существует лишь один-единственный элемент, изменить который невозможно, ведь вся материя – это лишь вариативные аспекты вечно неизменного первоэлемента. Из него состоят даже вода и даже воздух.

– Тем самым, – заключил Магистр Магии, – мы ясно видим превосходство духовного, ведь духовные сущности многообразны, а материя едина. Кроме того, дух способен управлять материей, а у материи нет ни воли, ни знания, ни власти повлиять хотя бы на один дух, даже если на путях своих странствий она обретет такие размеры, что уподобится целому миру. – И маг продолжал развивать эту тему: никто и никогда не приводил столь веских аргументов в пользу духа, не принижал так материю и не развенчивал так убедительно все ее притязания! А Рамон-Алонсо грезил наяву о зеленых кущах Арагоны, и мысли его витали там – но вот маг, внимательно оценив высоту солнца, объявил:

– Теперь ступай, если хочешь, в обители заблуждения – до тех пор, пока солнце не склонится к закату. На сегодня урок завершен. И знай, что ты постиг бóльшую мудрость, познав