Возвращение Тени - Джон Рональд Руэл Толкин

Бинго скользнул к краю дороги и следил за всадником, пока тот не уменьшился вдали. Он не мог быть вполне уверен, но ему показалось, что вдруг, прежде чем они скрылись из виду, конь и всадник свернули в сторону и въехали в деревья.

— Что ж, по-моему, это весьма странно и даже малость тревожно, — сказал Бинго про себя, возвращаясь к спутникам.

Те так и оставались плашмя в траве и ничего не видели; поэтому Бинго описал им всадника и его странное поведение.

— Не могу сказать почему, но я был совершенно уверен, что он высматривает или вынюхивает меня, и ещё я очень ясно почувствовал, что не хочу, чтобы он меня обнаружил. Никогда прежде не видывал и не чувствовал в Шире ничего подобного.

— Да что общего у кого-то из Большого Народа с нами? — сказал Одо. — И что он вообще делает в этих краях? Кроме тех Людей из Дейла на днях[7] я уж сколько лет не видал в нашем Шире никого из того Племени.[8]

— А я видел, — сказал Фродо, внимательно слушавший описание чёрного всадника. — Это напомнило мне о том, что я почти позабыл. Ранней весной я шёл по Северной Пустоши — знаешь, у самых северных границ Шира, — когда мне повстречался такой же всадник. Он ехал на юг, остановился и заговорил, хотя, похоже, не очень-то владел нашим языком; он спросил, не знаю ли я, где место под названием Хоббитон, и нет ли там какого народа по фамилии Бэггинс. Мне тогда это показалось очень странным; и было у меня странное, неуютное чувство. Я не мог разглядеть лица под капюшоном. Так и не услышал, объявился он в Хоббитоне или нет. Если я тебе не сказал, то собирался.

— Ты мне не сказал, а жаль, — сказал Бинго. — Я бы расспросил об этом Гэндальфа; и, верно, мы были бы осторожнее в дороге.

— Так ты что-то знаешь или догадываешься об этом всаднике? — сказал Фродо. — Кто он?

— Не знаю и гадать не хочу, — сказал Бинго. — Но почему-то не верю, что хоть один из этих всадников (если их двое) и впрямь был из Большого Народа — то есть из тех, кто вроде людей Дейла. Хотел бы я, чтоб Гэндальф был здесь, но теперь пройдёт немало времени, прежде чем мы его сыщем. В каком-то смысле, верно, мне следовало бы радоваться, но я ещё не вполне готов к приключениям и уж никак не ждал их в нашем собственном Шире. Хотите ли вы двое продолжать Путь?

— Конечно! — сказал Фродо. — Я не поверну назад, и за целое войско гоблинов не поверну.

— Я пойду туда, куда идёт дядюшка Бинго, — сказал Одо. — Но что делать дальше? Двинемся ли сразу или останемся здесь и поедим?[9] Я бы не прочь куснуть и хлебнуть, но почему-то думаю, нам лучше отсюда уйти. Твои разговоры о принюхивающихся всадниках с невидимыми носами вселили в меня изрядное беспокойство.

— Думаю, мы теперь двинемся дальше, — сказал Бинго, — но не по дороге, на случай, если тот всадник вернётся или другой поедет следом. Сегодня нам надо одолеть ещё добрый кусок; до Бакленда всё ещё много миль.

Когда они снова тронулись, тени деревьев лежали на траве длинные и тонкие. Теперь они держались в полёте камня влево от дороги, но шли медленно, ибо трава была густая, кочковатая, а земля неровная. Солнце село красным за холмы у них за спиной, и наступал вечер, когда они дошли до конца прямого отрезка. Там дорога свернула к югу и снова начала виться, входя в лес древних, разбросанных вразброс дубов.[10]

Возле самой дороги они набрели на огромную тушу старого дерева.[11] Оно было ещё живо, и на мелких ветвях, что оно выпустило вокруг обломанных культей давно опавших сучьев, держалась листва, но ствол был полым, и внутрь можно было войти через большую трещину с дальней стороны. Хоббиты вошли и уселись на полу из старых листьев и истлевшей древесины. Там они отдохнули и поели, тихо переговариваясь и в промежутках прислушиваясь.

Едва они закончили и подумывали снова двинуться в путь, как совершенно ясно услышали стук копыт, медленно идущих по дороге снаружи. Они не шелохнулись. Копыта остановились, насколько они могли судить, на дороге у самого их дерева, но лишь на миг. Вскоре они снова двинулись и затихли вдали — вниз по дороге, в сторону Бакленда. Когда Бинго наконец выбрался из дерева и оглядел дорогу в обе стороны, не видно было ничего.

— Весьма чудно́! — сказал он, вернувшись к остальным. — Думаю, нам лучше малость переждать здесь, внутри.

Внутри древесного ствола стало почти темно. «Право, думаю, теперь нам придётся идти, — сказал Бинго. — Мы нынче сделали очень мало и таким ходом не доберёмся до Бакленда к завтрашнему вечеру».

Их окутывали сумерки, когда они выползли наружу. Не было ни единого живого звука, ни даже птичьего оклика в лесу. Западный ветер вздыхал в ветвях. Они ступили на дорогу и снова оглядели её в обе стороны.

— Лучше рискнуть и идти дорогой, — сказал Одо. — Земля вне колеи слишком уж неровная, особенно в гаснущем свете. Мы, верно, поднимаем шум из ничего. Скорее всего, это просто заблудившийся странник; повстречай он нас, он бы лишь спросил дорогу на Бакленд или к Брендивайнскому мосту и поехал дальше.

— Надеюсь, ты прав, — сказал Бинго. — Но так или иначе ничего не остаётся, кроме открытой дороги. По счастью, она изрядно вьётся.

— А что, если он остановит нас и спросит, не знаем ли мы, где живёт мистер Болджер-Бэггинс? — сказал Фродо.

— Дай ему правдивый ответ: нигде, — сказал Бинго. — Вперёд!

Теперь они вступали в Лесной Угол, и дорога начала полого, но неуклонно спускаться, забирая на юго-восток, к низинам реки Брендивайн. На темнеющем востоке выступила звезда. Они шли в ряд и в ногу, и дух их воспрял; неуютное чувство исчезло, и они больше не вслушивались в стук копыт. Через милю-другую они начали тихонько напевать, как водится у хоббитов, когда смыкаются сумерки и выходят звёзды. У большинства хоббитов это песня перед сном или