Сила Немногих - Джеймс Айлингтон

Он улыбается.

И падает назад.

Мой крик тонет в гуле толпы — в внезапном шуме и волне людей, рвущихся посмотреть. Всплеска я не слышу, но те, кто стоял ближе к стене, разражаются свирепым торжеством; вокруг меня люди вздымают кулаки, прославляя Ка за справедливость, восхваляя его за то, как он поступает с еретиками и лжецами. Они радостно, злорадно празднуют гибель моего друга, чьи останки растворяются в зелёной глубине Инферниса.

Я протискиваюсь к стене. Перегибаюсь через край, рядом с остальными. Мне нужно увидеть самому.

Крови там почти нет. Так всегда — от мёртвых.

Я смотрю несколько секунд. Пустой, не способный воспроизвести самодовольный смех и язвительные замечания тех, кто стоит рядом, — хотя мне отчаянно нужно слиться с толпой.

Взгляд мой скользит вверх, к мосту вдали. Между огромными белыми статуями, выстроившимися вдоль его краёв, по-прежнему движутся люди. Истинное сердце Дуата, как когда-то говорил мне Ахмосе. Я вглядываюсь в него. Сначала — с оцепеневшим, потрясённым ужасом, но потом всё с большим сосредоточением. Невозможно тонкий, нерушимый обсидиан — вот почему ему не нужны опоры на всей его многомильной длине.

Рядом со мной возникает молодой человек, бросает взгляд вниз на рассеивающуюся массу и расплывается в улыбке. «Слава Ка! Возвращение для эпохи — так открыто явить свою силу.» Он хлопает меня по спине, затем хватает за руку, пытаясь в своём безрассудном восторге втянуть меня в ликование, которое всё ещё бушует позади нас.

Я ломаю ему запястье и растворяюсь в толпе прежде, чем кто-то успевает отреагировать на его потрясённый вой. В моей походке — обновлённая ледяная решимость.

Я убью Ка, и у меня есть идея — как.

Но сначала мне нужен выход из Дуата.

OceanofPDF.com

[]LVII

ДВЕ МИНУТЫ. В КОНЕЧНОМ СЧЁТЕ, ИМЕННО СТОЛЬКО ЭТО И заняло. Две страшные минуты — я мчался сломя голову, срывая Волю с дверей и более сложных механизмов, призванных не пускать людей внутрь, а затем ворвался в переполненный, наполненный тревожным гулом главный вход Базилики. Сотня мужчин и женщин из Военного ведомства сбились в кучки, нервно переговариваясь между собой. К счастью для меня, большинство из них составляли магны Септимы и Октавы, собравшиеся якобы для охраны тех, чья кровь пропитала мою одежду.

Раздались крики и вопли при виде моего жуткого облика. Несколько дежуривших стражников-Секстов бросились вдогонку. На правой руке у меня остались раны от ударов, от которых прежде жгло, а теперь рука могла бы просто отлететь. Безумная свалка, паническое бегство вниз по мраморным ступеням — и вот я в тени переулка. Преследователи отставали лишь на считанные секунды.

А потом чья-то рука схватила меня, и последовало тошнотворное расширение и сжатие пространства при переходе между мирами — и холодная тишина открытой ночи, и мои хриплые вдохи, превращавшиеся в облачка пара.

Я стряхнул хватку Остия, едва только обрёл способность двигаться. Отступил назад и уставился на него с максимальной ненавистью, на какую был способен. — Какого гнилого ада?

— Тише. — Жест Остия был чем-то похож на извинение. — Объясню, когда выберемся. Вон там корыто. Отмойся как сможешь.

Я сжал кулаки. Звуки праздника здесь, в Луцеуме, поутихли, но не стихли совсем. Не сомневаюсь, что вокруг ещё есть люди. С тошнотой в душе, двигаясь словно во сне, я выполнил его указание. Разделся и отмылся, дрожа на ночном воздухе. Восстановил руку и доспех, затем сменил пропитанную одежду на чистую, хорошо сидящую тунику и плащ, которые Остий молча протянул мне.

Когда мы наконец выбрались из города, людей почти не встречалось, и нас никто не остановил. Диаго мягко ступал позади нас, держась большей частью в тени. Либо на этот раз никто его не заметил, либо никто не был достаточно трезв, чтобы обратить внимание на его присутствие.

— Боги мои. Хозяину того домика будет о чём поразмыслить, когда он вернётся домой, — вдруг усмехнулся Остий, когда городские стены скрылись за нашими спинами.

[]Я никак не отреагировал. Слишком устал и был слишком опустошён, чтобы делать что-либо, кроме как воспринимать слова. Только когда он начал сворачивать дальше вниз по склону, к бухте, я остановился. Заставил мысли нагнать меня, вернул себя в настоящее. — Куда мы идём?

— К докам. Оттуда до Домус Телимус совсем недалеко, и—

— Нет. — Я резко остановился. Помотал головой. — Мы возвращаемся на Форум.

— Зачем?

Грудь, казалось, вот-вот разорвётся. — Там мои друзья.

Он задумался. Посмотрел на меня с чем-то весьма похожим на сочувствие. — Война идёт, Вис, — произнёс он тихо. — Всех не спасёшь. — Он повернулся, словно вопрос был исчерпан.

— Нет. Нет. Сегодня ночью я сделал всё, о чём ты просил. — Мысли лихорадочно заработали. Я был измотан, но не мог остановиться, не мог скорбеть о том, в чём только что участвовал. Ещё не сейчас. — Но тебе нужно что-то ещё. Иначе зачем было следить, чтобы люди видели, как я уходил. Так что ты дашь мне это.

Он помедлил. Подумал. Его неохотная усмешка подтвердила, что я прав. — Что ты им скажешь?

— Что проводил Релуцию домой, а вскоре после этого снаружи раздались крики о беспорядках в казармах Военного ведомства. — Голова ещё гудела, но соображал я достаточно, чтобы выстроить расчёт. — По времени всё сойдётся. И так будет выглядеть лучше, — добавил я. — Куда правдоподобнее, чем если бы я оказался дома как раз в тот момент, когда разнеслась весть.

Губы Остия скривились, но возражать он не стал. Он изменил направление, двинувшись к ближайшему ручью. — Думаешь, справишься? Ты держал эту Волю всего несколько минут, но даже я вижу, что тебя всё ещё бьёт ломка.

— Я не собираюсь драться.

— Придётся, если хочешь выбраться с Форума живым. — Он указал на воду. — Вымой морду своему алупи. Все следы крови. И сам проверься ещё раз.

— У нас нет времени—

— Споры только затянут дело.

Я зарычал, но подчинился, понимая важность этого. Когда мы закончили, Остий тщательно осмотрел нас обоих, снова явив полное бесстрашие перед Диаго — оттянул ему губы и осмотрел зубы. — Хорошо.

После этого последовало пять минут напряжённого подъёма на холм. Ночной холод помог, немного вернул ускользавшую сосредоточенность. Мысли медленно