На запад от Луны, на восток от Солнца - Владлен Борисович Багрянцев

Он поднял клинок к небу.

- Кассандр. Атланты. Предатели. Они думают, что пустыня спасет их. Но нет такой норы, нет такой щели в этом мире, где они смогут спрятаться от меня!

Арридай обвел безумным взглядом свое войско.

- Мы не будем брать пленных. Мы не будем принимать капитуляции. Мы идем не завоевывать. Мы идем истреблять. Я клянусь вам всем золотом Аида - я сотру само воспоминание о них с лица земли! За Царицу!

- ЗА ЦАРИЦУ!!! - ответил ему тысячеголосый рев, от которого, казалось, дрогнули сами небеса.

Император опустил меч, указывая на юг, во тьму. В пустыню.

Глава 17 - Пир стервятников перед рассветом

Воздух в генеральском шатре был густым, тяжелым от запаха пота, кожи и животной страсти. Снаружи выл ветер, швыряя песок в полотно, но внутри бушевала иная буря.

Арридай и Ипполита не занимались любовью. Они вели бой. Амазонка, оседлавшая Императора, двигалась с яростью дикой кошки, ее ногти впивались в его плечи, а запрокинутая голова металась из стороны в сторону. Арридай отвечал ей тем же, его руки сжимали ее бедра до синяков, он вбивался в нее, пытаясь вытеснить из головы образ обезглавленной Береники, пытаясь заменить душевную боль физическим изнеможением.

Полог шатра откинулся. С внутрь шагнул Клеон, стряхивая песок с плаща.

Увидев командиров, сплетенных в клубок мышц и теней на походном ложе, он лишь бровью повел. Ни смущения, ни удивления. На войне стыд умирает первым.

Он прошел к низкому столику, где стоял кувшин с разбавленным вином. Налил себе полную кружку, сделал долгий глоток, глядя на них поверх ободка.

Арридай издал глухой рык, Ипполита вскрикнула, выгнувшись дугой, и они замерли, тяжело дыша.

Арридай откинулся на шкуры, глядя в потолок невидящим взглядом. Его грудь ходила ходуном.

- Ну что там? - спросил он хрипло, не поворачивая головы.

Клеон не спеша допил вино и вытер губы тыльной стороной ладони.

- Разведчики вернулись, - спокойно ответил он. - "Псы пустыни" не спят. Армия атлантов и остатки предателей Кассандра перевалили через дюны. Если мы останемся здесь, то увидим их блестящие задницы с первыми лучами солнца.

Арридай приподнялся на локтях. В его глазах снова зажегся холодный тактический огонь.

- Ущелье здесь узкое. Фланги прикрыты скалами. У нас удобная позиция. Мы подождем их здесь. Пусть сами лезут на наши копья.

Клеон усмехнулся, наливая себе еще.

- Позиция и правда удачная. Как в тире. Только мишенями будем мы. Их больше, Арридай. Раза в три.

Ипполита села на кровати, откидывая мокрые волосы с лица. В свете масляной лампы ее нагое тело блестело, как бронза. Она посмотрела на Клеона долгим, изучающим взглядом.

- На рассвете мы все можем умереть, Клеон, - промурлыкала она, и в ее голосе звучал вызов. - Харон уже готовит лодку. Так какая разница, сколько их?

Она раздвинула ноги чуть шире и похлопала ладонью по месту рядом с собой.

- Иди к нам. Если это наша последняя ночь, я не хочу провести ее в мыслях о смерти.

Клеон замер с кубком у рта. Он посмотрел на Арридая. Император лишь равнодушно кивнул, словно давая разрешение на самоубийственную атаку.

Командир пехоты поставил кубок. Медленно, не сводя глаз с амазонки, он расстегнул перевязь, сбросил тунику и сандалии.

- Ты всегда умела убеждать, дикарка, - ухмыльнулся он.

Он присоединился к ним. В этой палатке, затерянной посреди враждебной пустыни, не было места ревности или морали. Были только три тела, три израненные души, ищущие забвения перед лицом вечности.

Клеон притянул Ипполиту к себе, входя сзади. Она подалась навстречу, в то время как Арридай снова овладел ею спереди. Их движения слились в единый, лихорадочный ритм. Они менялись местами, сплетаясь в немыслимые узлы, доводя друг друга до грани боли и наслаждения, выжимая себя досуха, до полного, звенящего в ушах изнеможения, после которого не остается сил даже на страх.

* * * * *

Рассвет окрасил пустыню в цвет запекшейся крови.

Холодный ветер гулял между рядами македонской фаланги, выстроившейся в горловине ущелья. Солдаты стояли молча, проверяя оружие. Они знали, что шансов мало, но присутствие Императора, который не прятался в тылу, придавало им сил.

Арридай, Клеон и Ипполита сидели верхом, на холме перед своим войском. На них снова были доспехи, лица были суровы и сосредоточены. Никто бы не сказал, что всего пару часов назад эти трое делили одно ложе и один безумный экстаз.

Перед ними, заливая равнину золотым блеском, строилась армия врага.

Атланты в сияющих доспехах из орихалка занимали центр. На их флангах стояли карфагенские наемники и легионы предателей под знаменами Кассандра. Их было много. Непростительно много.

Внезапно от вражеского строя отделилась группа всадников. Они медленно приближались, держа руки открытыми, показывая, что не вооружены.

К Арридаю подскакал офицер разведки.

- Мой Император! Они остановились. Парламентеры. Они хотят говорить.

Арридай сжал рукоять меча так, что кожа перчатки заскрипела. Он видел штандарт Кассандра. Того самого человека, который убил его королеву и осквернил ее тело.

- Говорить? - его голос был подобен скрежету камней. - Мне не о чем говорить с мертвецами. Трубите атаку. Я хочу видеть их кишки на песке.

Он уже поднял руку, чтобы отдать приказ, который начал бы резню.

Но тут Ипполита, сидевшая справа, наклонилась к нему. Ее лошадь всхрапнула, коснувшись боком жеребца Арридая.

Амазонка схватила его за предплечье, удерживая руку. Ее глаза, обычно горящие яростью, сейчас были полны тревоги и странной догадки.

- Стой, - прошептала она ему на ухо, так тихо, чтобы не слышали солдаты. - Послушай меня.

Арридай дернулся, пытаясь стряхнуть ее руку, но Ипполита держала крепко. Она кивнула в сторону вражеских парламентеров, над которыми развевался белый флаг.

- Ребенок... - напомнила амазонка. - Они могли вырезать его живым. Или... или Кассандр забрал его. Он может быть у них.

Глава 18 - Богиня из Бездны

Солнце уже поднялось над дюнами, заливая нейтральную полосу между двумя армиями безжалостным золотым светом. Воздух дрожал от жары и напряжения. Тысячи глаз следили за тем, как две группы всадников отделились от своих рядов и медленно двинулись навстречу друг другу к центру каменистой равнины.

С одной стороны ехали Арридай, чье лицо застыло маской холодной ярости, Ипполита, сжимающая поводья до побелевших