На запад от Луны, на восток от Солнца - Владлен Борисович Багрянцев

Это была тяжелая македонская трирема с императорским орлом на парусе. Она прошла мимо блокады атлантов с наглостью, присущей только посланникам Антигона, и пришвартовалась в Кофоне.

На берег сошел высокий человек в полированном доспехе, украшенном золотой чеканкой. Кассандр. Один из "старых волков" Пеллы, личный цепной пес Императора.

Арридай встретил его в тронном зале. Береника сидела на троне, бледная, но величественная.

Кассандр даже не поклонился. Он бросил на стол свиток с печатью.

- Приказ Императора, - его голос был сухим и скрипучим, как песок. - Генерал Арридай и его офицеры отзываются в Македонию. Немедленно. Командование гарнизоном и охрану Царицы принимаю я.

В зале повисла тишина.

- Город в осаде, Кассандр, - спокойно заметил Арридай. - Атланты и мятежники стоят у стен. Смена командования сейчас - это безумие.

Кассандр лишь пожал плечами, снимая перчатки.

- Это ничего не меняет. Император считает, что ты слишком... увлекся местной политикой. Я привез свежие силы. Твоя миссия окончена. Ты и твои люди отплываете на моем корабле завтра на рассвете.

Арридай посмотрел на Беренику. В ее глазах мелькнул ужас, который она тут же подавила. Он мог бы убить Кассандра прямо здесь. Мог бы поднять мятеж. Но гарнизон устал, а флот Кассандра блокировал выход из гавани.

- Я солдат Империи, - произнес Арридай с ледяным равнодушием, от которого у присутствующих пошли мурашки. - Приказ есть приказ. Мы отплываем завтра.

Ночь была душной. Стены дворца, казалось, источали жар.

Арридай лежал на спине, глядя в расписной потолок. Береника прижималась к нему, ее голова покоилась на его груди. Они только что занимались любовью - молча, яростно, словно прощаясь.

- Что нам делать? - прошептала она. - Антигон знает. Он знает про нас. Если ты уедешь в Пеллу, он казнит тебя. А меня... меня выдадут замуж за кого-то вроде Кассандра. Или отдадут атлантам в обмен на мир.

- Мы можем убить их всех, - задумчиво произнес Арридай, перебирая ее черные волосы. - Мои генералы верны мне. Мы можем открыть ворота, ударить в спину Кассандру, объединиться с атлантами... или просто сбежать на запад, в земли варваров.

- С ребенком? - горько усмехнулась она, положив руку на живот. - Нет. Нам нужно время. Еще немного поиграть в эту игру...

Договорить она не успела.

Двери спальни не открылись - они рухнули внутрь, выбитые тараном.

Арридай среагировал мгновенно. Он вскочил, заслоняя собой нагую Беренику, и потянулся к мечу, лежавшему у изголовья.

Но в комнату уже ворвались гвардейцы Кассандра. Их было дюжина. Арбалеты были взведены и нацелены ему в грудь.

Следом вошел сам Кассандр. Он даже не обнажил оружия. На его губах играла торжествующая ухмылка. Он окинул взглядом развороченную постель, испуганную Царицу и разъяренного генерала.

- Что-то такое я и подозревал, - протянул он. - "Охранял" Царицу, говоришь? Весьма... усердно.

- Ты пожалеешь об этом, Кассандр, - прорычал Арридай, сжимая меч.

- Брось железку, герой, - Кассандр щелкнул пальцами. - Или мои стрелки превратят Ее Высочество в подушечку для иголок.

Арридай замер. Он посмотрел на Беренику. Она замотала головой, в ее глазах стояли слезы.

Меч со звоном упал на пол.

- Взять его.

Его скрутили грубо, лицом в ковер. Береника закричала, пытаясь броситься к нему, но Кассандр перехватил ее руку.

- Тише, Царица. Тебе вредно волноваться. Подумай о наследнике.

Арридая выволокли из спальни, даже не дав одеться. Его протащили по коридорам дворца, которые он совсем недавно считал своими.

Во внутреннем дворе, при свете факелов, его ждало последнее унижение.

Там, стоя на коленях в пыли, закованные в тяжелые кандалы, были его друзья.

Ипполита, с разбитой губой и синяком под глазом, сплюнула кровь, увидев командира. Чандра сидел в позе лотоса, даже в цепях сохраняя спокойствие. Клеон, избитый до полусмерти, висел на руках стражников. Архимед, прижимая к груди свои свитки, которые у него тут же вырвали и бросили в огонь, выглядел потерянным ребенком.

- Грузите их, - скомандовал Кассандр. - Чтобы к рассвету духа их здесь не было.

Их бросили в повозку, как скот, и повезли в порт. Город спал, не зная, что его защитников везут на заклание.

Трюм императорской триремы встретил их смрадом гнилой воды и крысиного помета. Решетка захлопнулась над головой, отрезая последний кусок звездного неба. Корабль качнулся - якоря были подняты.

Некоторое время в темноте слышалось лишь тяжелое дыхание и звон цепей.

- Ну что, - первым нарушил молчание Клеон, его голос хрипел. - Вот и награда от родины. Золотой венок нам на шею, только из железа.

- Нас не казнили сразу, - заметил Архимед, его голос дрожал. - Это статистически... странно.

- Император хочет устроить спектакль, - зло бросила Ипполита. - Показательный суд в Пелле. Чтобы другим неповадно было трахать принцесс и убивать принцев. Я же говорила тебе, Арридай... я говорила...

Она замолчала, поняв, что командир не отвечает.

Арридай сидел в углу, привалившись спиной к влажной обшивке корабля. Его глаза были открыты, но взгляд был устремлен в пустоту. Он не слушал их.

В его голове не было ни страха, ни сожаления. Там, в темноте его разума, под плеск волн, уносящих его от любимой женщины и нерожденного ребенка, начал вызревать план. План такой же холодный и страшный, как сама Бездна.

Он молчал. И это молчание пугало его генералов больше, чем перспектива плахи.

Глава 15 - Пурпур и волны

Пелла встретила своих героев не лавровыми венками, а гнилыми овощами и камнями.

Арридая и его генералов, закованных в кандалы, проволокли через весь город - от порта до Цитадели. Толпа, та самая толпа, что еще недавно скандировала их имена, теперь выла, требуя крови "предателей". Император Антигон знал толк в зрелищах: он хотел унизить их перед смертью, втоптать их славу в грязь мостовой.

Их бросили в "Каменный Мешок" - глубокий подвал под дворцом, где вода сочилась по стенам, а крысы были размером с кошек. Темнота здесь была осязаемой, липкой.

- Когда суд? - хрипло спросил Клеон на вторые сутки, сплевывая выбитый зуб. - Я хочу хотя бы плюнуть обвинителям в глаза.

Стражники за решеткой загоготали.

- Суд уже был, дурачье! Пока вы блевали в трюме. Сенат единогласно признал вас виновными в измене, цареубийстве и сговоре с врагом. Император просто еще не