На запад от Луны, на восток от Солнца - Владлен Борисович Багрянцев

С другой стороны приближались их отражения в кривом зеркале судьбы. Кассандр в сияющих имперских доспехах, которые он не имел права носить, держался с надменной ухмылкой. Рядом с ним трясся на муле толстый Гисгон, потея от страха даже в утренней прохладе.

Но взгляд Арридая был прикован не к предателям. Он смотрел на центральную фигуру в стане врага - высокого полководца атлантов, закованного в полный доспех из орихалка, который горел на солнце, как расплавленная медь. Шлем с высоким гребнем в виде морского чудовища скрывал лицо, но аура власти, исходящая от этого воина, была почти физически ощутимой.

Они остановились на расстоянии броска копья. Лошади фыркали, чувствуя запах чужаков.

Полководец атлантов медленно поднял руки в латных перчатках и снял шлем.

Клеон перестал свистеть. Ипполита тихо выдохнула проклятие.

Под шлемом скрывался не монстр с рыбьими глазами и не суровый воин. Это была женщина.

Ее красота была ударом под дых. Она была нечеловеческой, пугающей, совершенной. Кожа бледная, как лунный свет на воде, волосы цвета белого золота, заплетенные в сложные косы, уложенные вокруг головы подобно короне. Но страшнее всего были ее глаза - огромные, цвета штормового моря, в которых не было ни зрачков, ни белков, лишь бесконечная, кружащаяся синева.

Она смотрела только на Арридая. Долго, пронзительно, словно взвешивая его душу на невидимых весах.

- Давно хотела посмотреть на человека из глины, который посмел разрушить мои планы, - ее голос был низким, вибрирующим, похожим на рокот прибоя в глубокой пещере. Он звучал на древнем диалекте, но смысл был ясен каждому. - Я - Атланта, Королева тех, кто вернулся.

Арридай выдержал ее взгляд, не моргнув. Богиня она или демон - она стояла между ним и памятью о Беренике.

- Для тебя еще не все потеряно, Королева, - произнес он ровным голосом. - У меня нет ненависти к твоему народу. Вы были просто врагом в честном бою.

Он кивнул в сторону Кассандра и Гисгона, которые заметно напряглись.

- Отдай мне головы этих двух предателей. И верни ребенка, которого вы вырезали из чрева моей Царицы. Сделай это - и мы уйдем. Я уведу свою армию домой, в Македонию. Карфаген и вся Африка останутся тебе. Делай с ними что хочешь.

Гисгон издал сдавленный писк. Кассандр лишь презрительно фыркнул, положив руку на эфес.

Королева атлантов медленно покачала головой. Легкая, почти печальная улыбка тронула ее идеальные губы.

- Заманчивое предложение, македонец. Ты торгуешь царствами, как купец на рынке. Но боюсь, я не могу его принять. Эти двое, какими бы жалкими они ни были, хорошо мне послужили. Не в обычаях моего народа предавать свои инструменты, пока они еще полезны.

- Инструмены! - воскликнул Гисгон, багровея. Он повернулся к македонцам, пытаясь спасти положение. - Не слушайте ее! У меня встречное предложение! Клеон, Ипполита! Вам незачем умирать здесь ради безумца! Отдайте мне вашего лже-императора! Это из-за него мы все попали в эту бойню! Он убил принца Гамилькара, он предал царя Магона, он узурпировал трон! Мы лишь восстанавливаем справедливость!

Арридай даже не посмотрел в его сторону. Он продолжал сверлить взглядом Королеву.

- Ты не похожа на чудовище, Атланта. Скажи мне правду. Что стало с ребенком? Он жив?

Королева помолчала мгновение, ее странные глаза затуманились.

- Не беспокойся о нем, - наконец сказала она. - Плод был сильным. Он выжил, несмотря на смерть матери. Он в полной безопасности, далеко отсюда, в наших подводных чертогах.

Сердце Арридая пропустило удар. Жив. Наследник Береники жив.

- Верни его.

- Нет, - мягко ответила Королева. - Ты его больше не увидишь. Он получит достойное воспитание. Он не будет знать ни вашего варварства, ни вашей грязи. Когда мы очистим этот мир от вашей гниющей цивилизации, нам понадобятся новые слуги. Он станет одним из первых людей новой, улучшенной расы.

- Понятно, - голос Арридая стал ледяным. - Хотите сделать из него послушного раба. Игрушку для своих экспериментов.

- Называй это как хочешь, - пожала плечами Атланта. - В нашем мире нет рабов, есть лишь те, кто знает свое место в великом порядке. Он будет счастлив. Счастливее, чем был бы здесь, среди ваших бесконечных предательств.

- Предательств? - вмешался Кассандр, его голос сочился ядом. - О, не надо морализировать, Королева. Арридай просто не умеет проигрывать. Он позволил своему члену думать вместо головы. Император, который гоняется за юбками вместо того, чтобы укреплять власть - это катастрофа. Антигон был безумен, ты - одержим. Я лишь выбрал сторону, которая предлагает стабильность и будущее. Я прагматик.

Ипполита сплюнула на песок прямо перед конем Кассандра.

- Ты не прагматик, Кассандр. Ты - шлюха, которая легла под первого, кто пообещал заплатить больше. Я надеюсь, атланты наденут на тебя золотой ошейник. Тебе пойдет.

- А я надеюсь, - добавил Клеон, поигрывая рукоятью меча, - что ты не сдохнешь слишком быстро, когда моя пехота доберется до твоих стабильных кишок.

Кассандр лишь рассмеялся в ответ, но смех его был нервным.

Арридай поднял руку, прерывая перепалку. Он смотрел на прекрасное, нечеловеческое лицо Королевы Атланты и понимал, что пропасть между ними непреодолима. Это была не война за территорию. Это была война видов.

- Вижу, мы не договоримся, - сказал он тихо. - Мой сын не будет вашим рабом. Сегодня я заберу его. Или умру, пытаясь.

- Ты умрешь, македонец, - просто констатировала Атланта, надевая шлем. Ее голос снова стал глухим, металлическим. - И твоя армия ляжет костьми в этот песок, став удобрением для нашего нового мира. Прощай.

Она развернула коня. Кассандр и Гисгон, бросив последние злобные взгляды, поскакали за ней.

Арридай, Ипполита и Клеон некоторое время смотрели им вслед.

- Ребенок жив, - сказала Ипполита. В ее голосе была смесь облегчения и нового, более глубокого страха. - Но они далеко.

- Значит, нам придется пройти через них всех, чтобы добраться до него, - ответил Арридай.

Он развернул своего жеребца и поскакал обратно к своему войску, которое ждало его в гробовом молчании. Каждый шаг коня приближал их к развязке.

Арридай выехал перед строем фаланги. Он не стал говорить пафосных речей. Он просто выхватил меч и поднял его высоко над головой, так, чтобы солнце отразилось на клинке.

- ЗА БЕРЕНИКУ! - его крик разорвал тишину пустыни.

- И ЗА ЕЕ СЫНА!

- СМЕРТЬ! - выдохнули тысячи