Мортерра. Призрак разрушенной башни - Екатерина Артуровна Радион

так думала, когда умерла. Но… за десять лет многое поменялось. Мне сложно облечь это в слова, это что-то на уровне чувств. Как объяснить, что небо синее, а трава зелёная? Только назвать… Это всё, что я могу сделать.

— Давай прогуляемся? — предложил Федель, неожиданно почувствовав, что его тяготит сама атмосфера башни.

— Твоя некромантка правильно сказала, что я не могу далеко отойти.

— Она не моя, — возмутился Федель.

Виттима загадочно улыбнулась, облетела его кругом и заглянула в глаза.

— Не спорь с мёртвыми. Мы видим то, что сокрыто от человеческих глаз. То, что ещё не показалось в вашем мире, пускает корни в нашем. Наш мир, мир мёртвых… он изначален. Мы есть исток всего. Пойдём наверх. С крыши башни открывается интересный вид. Думаю, будь я живой, могла бы назвать его потрясающим.

Она улыбнулась, показав ровные белые зубы, коснулась Феделя холодной призрачной рукой и полетела в сторону лестницы. Клирик медленно пошёл за ней, всматриваясь в кишащие по углам тени. Они напоминали дождевых червей, выползших из земли после дождя. Такие же мерзкие и противные, что-то внутри требовало отвернуться и не смотреть, а что-то другое поворачивало голову в их сторону. От этого противостояния внутри появлялось удушающее чувство головокружения и тошноты.

Поднявшись на крышу, Федель почувствовал себя лучше. Прохладный ветер быстро вынес из головы многие дурные мысли, оставив лишь лёгкое чувство тревоги.

— Когда-то я очень любила Башню. Ещё до того, как узнала, что она не просто башня, а Башня… — задумчиво сказала Виттима, вышагивая по каменным зубцам. — Тут недалеко до города. Я часто сбегала сюда, чтобы поиграть и побыть одной. Не боялась живых мертвецов, ведь мы рядом со столицей, что здесь может со мной случиться? Не боялась упасть вниз и расшибиться о землю. Ничего не боялась. Глупая наивная девочка, которая не боялась жить.

— Ты… скучаешь по тому времени, когда была живой?

— Не знаю, Федель, — тихо ответила Виттима. — Я… я просто помню его, как будто это было вчера. Как будто картинки в моей голове. И они перескакивают туда-сюда, туда-сюда. Впрочем, мы не об этом. Ты вспомнил о ритуале. Расскажи! Я хочу знать.

— Это то, что считается еретическим по учению Всеблагой, — заметил Федель.

— Да пошла она, — отмахнулась от него Виттима. — Я хочу получить эти знания. Мне что, нужно угрожать твоей жизни, чтобы ты наконец начал говорить?! Сколько можно?!

Она обернулась и гневно посмотрела на клирика. В руках призрака появились странные синеватые огни, и Федель понял, что Виттима только внешне выглядит довольно безобидной, она может легко расправиться с человеком, если захочет. И лучше сделать так, чтобы она не захотела.

— Богиня не одобрит…

— Её нет здесь! Нет! Всё, что ты видишь, это иллюзия! Если бы она была здесь, не было бы мёртвых. Мы все были бы…. мертвы, — с ужасом заметила Виттима. — А теперь рассказывай.

Федель осмотрелся, нашёл зубец, закрывавший его от ветра, сел и сложил руки на груди.

— Это не самое приятное воспоминание. Но… лучше я расскажу, да? — с грустной улыбкой спросил он и закрыл глаза.

ГЛАВА 15

Солечитту не просто так назвали солнечным городом. Лучи небесного светила ласкали здания, сложенные из камня и облицованные нежным бежевым песчаником, они отражались от белоснежных крыш, от водной глади фонтанов и прудов, от сияющих золотом куполов храмов Всеблагой.

Столица была символом величия богини. Маяком, дающим свет всей Бенифтерре. Образцом, эталоном, к которому неуклонно стремились другие города. В этом славном городе и родился Федель Кьярито. Слишком слабый физически для того, чтобы заниматься почётным ремеслом своего отца, кузнечным делом, он избрал благородный путь служения богине и получал от семьи всю возможную поддержку.

Долгие годы учёбы дали свои плоды, Федель получил сан и доступ к библиотеке Главного Храма. Сокровищница знаний давно манила клирика своими загадками и тайнами. Среди послушников ходили слухи о том, что в библиотеке столько книг, что не прочитать и за всю жизнь, даже если больше ничем не заниматься. И в книгах этих есть и секрет вечной молодости, и богатства, и милостей богини… и ещё много чего. Вот только библиотека собиралась в тёмные времена и до сих пор не приведена в порядок. Под защитными куполами в светлых залах хранится множество книг, которых не читали долгие годы. Не так много сил у Бенифтерры для того, чтобы позволить священникам отвлекаться от исцеления и проповедей на древние манускрипты.

Федель был из тех, чей ум был гораздо отточеннее красноречия, поэтому он редко появлялся в городе, проводя много дней в библиотеке.

Запах пыли давно перестал быть чем-то непривычным или вызывающим раздражение. Федель привык к нему, как привыкают к горчинке кофе или кислоте щавелевого супа. В этом было какое-то неуловимое очарование и даже особенный шарм.

В тот злополучный день Федель как раз допоздна засиделся в библиотеке, вчитываясь в ветхий фолиант, грозящий рассыпаться прахом прямо в руках.

* * *

— Брат Федель, уже поздно, — раздался сзади звонкий девичий голос.

Федель улыбнулся, выдержал несколько секунд и обернулся лишь тогда, когда смог держать лицо. Позади стояла Радьосита, молодая послушница, подающая надежды. Она держала в руках графин с водой и улыбалась, смущённо поглядывая на Феделя.

— Я знаю, Радди, знаю, — ответил ей Федель, принимая графин. — Спасибо. Твоя забота неоценима.

— Милостью Её мне дарована жизнь. Этот дар намного ценнее той заботы, которой я могу окружить её слуг, — ответила девушка, осеняя себя знаком Всеблагой и кланяясь.

— Мы все её слуги, и все живём ради богини, — ответил ей Федель, отпивая прямо из графина.

— Как проходят ваши исследования? — с интересом спросила девушка, подходя ближе и как бы невзначай касаясь ладони Феделя.

— Не здесь, Радди, — осадил её юноша. — Ты же знаешь.

— Это богоугодное дело, между прочим, — заметила Радьосита, осторожно отодвигая фолиант в сторону и садясь на краешек стола.

— Богоугодное, — согласился Федель. — Но, мне кажется, мы пока не готовы.

— Я готова, — уверенно заметила девушка, глядя ему прямо в глаза. — Почему нет? Ты боишься моего отца? Так я слуга богини, я сама могу решать, с кем связать судьбу. С кем, как не с её служителем?

— Да не в этом дело, — замялся Федель, смущённо отводя взгляд.

Радьосита была из тех послушниц, которые умели из рясы сделать что-то потрясающее. Вот она чуть выгнулась назад, и ткань обрисовала каждый изгиб её стройного тела, подчеркнула грудь и бёдра, вызывая у Феделя мысли, совсем далёкие от служения богине.

— А в чём? Я ведь нравлюсь тебе. А