Мортерра. Призрак разрушенной башни - Екатерина Артуровна Радион

— У нас по-прежнему один путь, некромантка. Всегда был. Просто ты… О, заблудшее дитя, ты столького не знаешь. Идём со мной.

Мальдира выставила перед собой посох, с которого на землю тут же упало две заячьи тушки.

— Мы по разные стороны баррикад. Я защищаю живых, ты сеешь смерть, — уверенно ответила она, морально готовясь отражать атаку.

— Это смотря как посмотреть. Ты можешь отрицать, но ты получила искру жизни. А я… когда-то отдал её за возможность получить твои силы. И всё тщетно. Мы ведь хотим одного, — заметил он, повернув в руках голову в сторону города. — Ты хочешь, чтобы люди жили. Я хочу того же. У нас разные методы, но общая цель. Ты пытаешься спасти каждого, я отбираю сильнейших… Впрочем, я думаю, нам лучше поговорить в Башне. Идём, — перехватив голову под мышку, он протянул руку Мальдире.

Некромантку передёрнуло. Эта нежить… это проклятая нежить смела рассуждать при ней о том, что чьи-то жизни могут быть не важны! Она сжала посох и с вызовом посмотрела на рабьера.

— Каждая жизнь важна, — упрямо заявила Мальдира.

— Допустим. Но есть те, что важнее. И их сохранность стоит обеспечивать в первую очередь. Ты распаляешься. Пришло время… — он захохотал, подкинув голову на ладони. — Идём… Твой маленький друг проголодался.

Рабьер снова протянул руку Мальдире, и на этот раз она нехотя приняла приглашение, восприняв последнюю фразу как завуалированную угрозу. Федель был… дорог. Ради того, чтобы он жил, можно было бы чем-то и пожертвовать.

“Неужели он намекал на это? Что есть кто-то, кто ближе? Что я могу хотеть защитить кого-то больше, чем другого? Но… это неправильно! — в панике подумала Мальдира и тут же задала себе вопрос: — А что бы ты делала, если бы могла спасти кого-то одного, точно зная, что один не жилец? Кого бы ты выбрала?”

И дать ответ оказалось гораздо сложнее, чем казалось на первый взгляд. Определённо, священник самый важный человек в Кампере, от него зависят жизни многих. Но… кто потом?

Мальдира подошла к рабьеру, и тот уверенно взял её чуть ниже запястья, поднимая наверх и усаживая впереди себя на седле, словно принцессу.

— Меня зовут Черкаторе, — представился всадник без головы. — А какое имя у моей прекрасной спутницы?

Маль недовольно фыркнула, чуть дёрнулась, когда конь пошёл, а потом спохватилась.

— Еда!

— Ах да, маленькая пропажа, — промурлыкал рабьер и привлёк к себе тушки зайцев. — Держи внимательнее…

— Мальдира. Меня зовут Мальдира.

ГЛАВА 18

Мальдира не знала, почему решила представиться. Да и зачем нежити её имя? И почему у нежити есть собственное имя?

“Хм, а Виттима тебя так не удивила. Может быть…”

Некромантку передёрнуло от предположения, она покосилась на сидящего позади Черкаторе и вздрогнула, вспоминая структуру нежити. Что, если этот странный тип принял решение стать нежитью добровольно?

Маль смотрела по сторонам, отмечая, что с высоты лошадиной спины мир выглядит несколько иначе. Трава не кажется такой грозной, цепляющейся за всё. Она скорее похожа на зелёное море, волнами льнущее к ногам. Редкие деревья напоминают одинокие путеводные столбы, а роща у горизонта превратилась в осколок гор.

А ещё башня. Она тоже показалась из-за горизонта, и чем ближе они подъезжали, тем острее Мальдира осознавала странность всего происходящего. И всё же любопытство требовало не бежать сломя голову спасать Феделя, а осмотреться и понять, что происходит.

— Ты сейчас думаешь о том, как кто-то мог добровольно решиться стать нежитью, да, некромантка? — довольно точно поняв её мысли, спросил рабьер.

— И об этом тоже, — неохотно отозвалась она.

— Это был эксперимент. Я хотел… Впрочем, наверное, нужно начать с того, кем я был. Я родился и вырос в Бенифтерре, выучился на мага и пытался изменить мир к лучшему, но все мои попытки разбивались о церковь Всеблагой.

— Богиня желает нам добра. Она так милостива, что присматривает даже за отбросами, живущими в Мортерре, — заметила Мальдира.

— Так-то оно так. Но есть что-то, что не укладывается в её план. Долгая жизнь, например. Есть срок, после которого те, кто внешне здоров, всё равно покидают этот мир. Чуть за сорок пять. Моя мать была алхимиком. Она потратила много сил на то, чтобы прожить дольше, но едва дотянула до пятидесяти.

— Это срок человеческой жизни. Четыре десятка лет. В первый мы растём, во второй учимся, в третий растим детей, в четвёртый радуемся первым шагам внуков и, счастливые, уходим к богине.

— Допустим. Но в других областях всегда бывают рекорды. Но не в продолжительности человеческой жизни. И я хотел разобраться, в чём причина. И, кажется, нашёл. От каждого, принявшего в храме благословение Всеблагой, куда-то вверх тянутся тонкие нити, которые не видны человеческому взгляду.

— Это душа, — уверенно ответила Мальдира. — Я тоже их видела.

— А я нашёл, куда они уходят. И это повергло меня в такой ужас, что я заперся в библиотеках, пытаясь найти объяснение этому феномену. И… не нашёл ничего. Все ниточки указывали на земли мёртвых, Мортерру, я отправился сюда, и вот он я. — Он как-то саркастично хохотнул, покрутил в руках собственную голову, а потом попросил: — Держи поводья. Конь у нас хоть и неживой, но довольно понятливый.

После этого рабьер положил голову на шею лошади и принялся внимательно осматривать Мальдиру. От этого взгляда было не по себе. Казалось, что труп высматривает, что бы такое от неё можно было откусить.

— Да. Ты ведь свою душу изорвала. Как тогда, у шахты… постоянно рвёшь. Поэтому…

— Поэтому что? — нервно спросила Мальдира, чувствуя, как её начинает трясти от первобытного животного страха.

Никогда раньше ей не доводилось чувствовать ужас, от которого кровь стыла в жилах. Никогда раньше она не ощущала, что вот-вот прикоснётся к чему-то запретному и страшному. К тому, что должно быть сокрыто ото всех.

— Мы уже почти у Башни. Малышка Виттима желает получить свободу. Думаю, будет неправильно, если мы откажем ей в такой малости. А потом её Башня расскажет всё. Подтвердит или опровергнет мои догадки, после чего мы отпустим её.

— Мы? Кажется, я на это подписалась, — хмыкнула Мальдира, поднимая взгляд от головы рабьера и разглядывая приближающуюся башню.

— А ты справишься, девочка? — ехидно спросил всадник без головы.

— Не знаю. У меня как будто есть выбор?

— Есть. Принять помощь или нет. Когда кто-то пытается решить все проблемы в одиночку, у него часто бывают проблемы. Посмотри на меня. Во что я превратился? Это всё попытки изменить мир к лучшему, между прочим. И вот я