Мортерра. Призрак разрушенной башни - Екатерина Артуровна Радион

ты нравишься мне. Это так просто. Ты любишь мои поцелуи, я теряю разум от твоего запаха. Нам хорошо вместе. Так почему нет? — прямо спросила девушка, приподнимая подол рясы и дразня Феделя видом стройных ножек в чулках.

— Я… я не хочу быть просто кем-то. Я хочу, чтобы ты могла мной гордиться. Чтобы выходила не за какого-то священника, перебирающего бумажки в архивах, а за кого-то значимого. Ты этого достойна, Радди, — шёпотом ответил ей Федель, с трудом отводя взгляд.

Радьосита была его маленькой слабостью. Прекрасной и недостижимой. Пусть она всего лишь послушница, но на посвящении весной она станет священницей и, поговаривают, богиня наградит её возможностью исцелять сразу, а не через несколько лет служения. Рядом с такой женщиной Федель терялся, тушевался и не знал, как себя вести. А ещё она была знатного рода. Да, церковь уравнивает всех, но где-то на задворках сознания Федель понимал, что они не пара. Радьосита считала иначе. Это она его нашла, выбрала.

Подобное поведение грело душу, но всё-таки и пугало тоже. Первый поцелуй выбил воздух из лёгких, второй поставил Феделя на колени, а третий заставил полюбить. Искренне, самозабвенно, до дрожи в пальцах от одного её голоса, от одной мимолётной мысли.

— Я всё ещё не вижу ни одной причины для того, чтобы ты отказывался. Нам могут провести обряд хоть сейчас. Я люблю тебя, Федель Кьярито. Я хочу носить твою фамилию и быть матерью твоих детей. Что мне ещё нужно сделать, чтобы ты перестал отрицать свои чувства ко мне?

— Дай мне время, — тихо попросил Федель.

* * *

— Ну и зачем ты мне всё это рассказываешь? — недовольно спросила Виттима. — Все эти эфирные материи в роде любви меня не интересуют. Знаешь ли… Это всё прекрасно и здорово, но что мне-то с этим делать? Я тебя про ритуал спросила!

Заломив руки, привидение нависло над Феделем, нехорошо оскалившись. Клирик устало вздохнул и махнул рукой.

— Я тут, понимаешь ли, душу наизнанку выворачиваю, а она…

— Зачем мне твоя душа, если мне ритуал нужен.

Федель посмотрел на неё тоскливо и поднял глаза к небу. Как больно было вспоминать то. от чего он бежал в Мортерру, надеясь позабыть всё до конца. Как больно видеть, что он ошибался. Ошибался так много и так часто, что этими ошибками вымощена буквально вся дорога его жизни. И ещё больнее осознавать, что ничего нельзя изменить.

— Ты можешь говорить, что твоей душе угодно, Вита. Но Мальдиры нет, и вернётся она не раньше, чем через пару часов… А мне… мне нужно вспомнить. Вернуться в прошлое, пройти это всё снова. Я должен осознать…

— Вы, живые, всё слишком усложняете. Зачем тебе эти лишние воспоминания, чтобы рассказать мне про ритуал? Зачем? Ты точно не хочешь, чтобы я тебя скинула вниз?

— Не хочу. Мальдира огорчится. Да и… не факт, что она сможет упокоить тебя в одиночку. А ты хочешь освободиться. Так что… сиди и слушай. Никуда я от тебя не убегу. И знания не убегут. Наберись терпения.

Виттима недовольно фыркнула и зависла у левого плеча Феделя.

— Так вот… она всё настаивала и настаивала…

* * *

В катакомбах всегда пахло сыростью. От этого запаха было невозможно избавиться никаким образом. Казалось, что мумии усопших плакали, когда никто не видит, и влага оставалась витать в мрачных тёмных коридорах.

— Почему ты не можешь сходить одна? — устало спросил Федель.

Последние два дня он провёл в архивах безвылазно. В буквальном смысле этого слова. Кажется, Радьосита приносила еду, он не помнил. Спал там же, на узкой лавке, прикрываясь тонкой циновкой. Весь его ум захватила одна-единственная рукопись, и Федель просто не мог остановиться, разбирая страницу за страницей.

— А почему ты? Почему ты не можешь не быть так рьяно преданным своему делу? Разве от того, что ты прочитаешь книгу немного позже, что-то изменится? — с прищуром спросила Радьосита, ловко подхватывая сонного клирика под локоть, и потащила вперёд по мрачным коридорам крипты. — Я хочу повидаться с дедом. Скоро его сожгут, и я не смогу это сделать. Ты же знаешь, что это важно.

— Конечно, Радди, конечно, — устало ответил Федель, улыбаясь тому, что у него такая сильная и целеустремлённая девушка.

Он, по правде говоря, ещё не совсем привык к тому, что эта самая девушка у него есть, но радовался. В конце концов, у служителей богини часто бывали проблемы с тем, чтобы найти себе пару. Они часто видели больше, чем простые люди, и подходили к выбору намного более ответственно, перебирая варианты слишком долго. А вот ему — ему повезло. Его выбрали, и он в целом доволен той, что признала его и посчитала достойным.

— Ты меня вообще слушаешь? — спросила Радьосита, резко остановившись.

Федель рефлекторно сделал ещё шаг и тоже замер.

— Прости. Задумался. Я… я всё ещё в той книге. Она невероятная…

— И что же в ней такого невероятного, что ты не хочешь побыть на свидании? — немного ехидно спросила Радди.

Юный клирик замялся… Поход в крипту Солечитты он не считал свиданием, скорее рутинным ритуалом, но… если для его Радьоситы это так, нужно действительно отбросить дурные мысли и уделить время ей. Сам-то Федель полагал, что девушка просто боится темноты. Или этих странных шорохов, что иногда раздавались в коридорах.

— В ней… Радди, в ней вариант вечной жизни. Пути его достижения.

— Ты же знаешь, что богиня отринула этот путь для нас, — сурово возразила девушка, насупившись глядя на клирика.

— Знаю. И именно поэтому я так оживлён. Этот текст… он говорит о другом. Это путь, дарованный нам самой богиней. Он сложен и тернист, он не предполагает простых решений… Это… Это путь самосовершенствования и приближения к тому, чтобы служить ей вечно. Путь самопожертвования и принятия тяжёлой ноши.

— Мы должны уходить в её чертоги и служить ей там, — уверенно возразила Радьосита.

— Это один из путей. Мы можем остаться здесь и продолжать помогать людям, — заупрямился Федель. — Я читал. Это священный текст. Его надо показать людям!

Из-за угла послышался странный звук. Федель напрягся и сделал шаг вперёд, закрывая собой девушку. Дальше всё пронеслось так быстро, что клирик не успел осознать. С двух сторон к спорящим служителям богини кинулось несколько поднявшихся трупов. Они разорвали погребальные саваны и наступали на пару клириков. Глаза горели мертвенным синим светом, вызывая оторопь. Уверенные движения, оскаленные лица. Четверо…

Федель успел прочитать несколько заклинаний, прежде чем ожившие трупы осыпались у его ног прахом. Но этого оказалось недостаточно… Радьосита, беззащитная и невинная,