Мортерра. Призрак разрушенной башни - Екатерина Артуровна Радион

Клирик так погряз в собственных мыслях, что совершенно не заметил, как Черкаторе закончил замысловатый узор на полу, а Мальдира разложила косточки в нужном порядке. Это всё проходило мимо него, как и тихие разговоры всадника без головы и некромантки.

— И всё же… почему мы?

— Так решила она. Я не буду спорить. И тебе не советую.

— Она?! Да кто она такая? Башня, что ли?

— Нет. Кое-кто более… могущественный.

— Всеблагая? — уточнила Мальдира, выходя из пентаграммы.

— Ну… почти, — ухмыльнулся Черкаторе, подошёл к своей голове, подкинул её и зажал под мышкой. — Эй, малыш, светленький, выходи давай! Твоя очередь!

Федель вынырнул из своих размышлений и решительно сжал кулаки. Если не он, то кто?

— Давай уже, светленький. Я порядком устала торчать в этом мире. Подари мне свободу! Развоплоти меня! — поторопила его Виттима, зависая над собственными костями.

На лице призрака застыло странное брезгливое выражение, словно она считала свои останки чем-то неправильным.

— Ладно, ладно. Разойдитесь, — скомандовал Федель, подбородком указав на дальнюю от пентаграммы стену.

Мальдира и Черкаторе покорно отошли туда, а потом всадник без головы взял некромантку под локоть и повёл наверх. Сначала Федель хотел окликнуть их, но потом понял, что в одиночестве ему действительно будет легче.

— Не бойся. Всё получится. Просто… дай мне немного твоей жизненной силы, и меня развоплотит. Контур лишь направит в нужное место, — с поразительной уверенностью заявила Виттима, скрещивая руки на груди.

— Да, да… сейчас, — буркнул под нос клирик.

Он сделал несколько медленных вдохов и выдохов, а потом подошёл к пентаграмме, коснулся её указательным и средним пальцем левой руки, вливая туда немного вигоры, своей жизненной силы, и принялся озвучивать слова ритуала.

— Мать-земля, благословенная милость Всеблагой, нашей защитницы и заступницы перед всем миром, прими под своё крыло заблудшую душу верной дочери твоей, Виттимы…

* * *

— Что дальше? — спросила Мальдира, когда они с Черкаторе поднялись наверх.

День постепенно клонился к ночи. Глаза мёртвой лошади всадника начинали явственно излучать мертвенный синий свет. Не самое приятное зрелище, если подумать. Совершенно неживая лошадь. Она не дышит, не дёргает нетерпеливо головой, не бьёт копытом, даже хвостом не обмахивается. Просто стоит и ждёт, когда её снова позовут работать.

— Подождём, когда малыш закончит с ритуалом.

— Слушай, хватит! Он никакой не малыш. Он вполне себе священник. А это, между прочим, не такое уж и маленькое достижение, — вступилась за Феделя Маль.

— Он всё равно малыш. Понимаешь… его свет — это то, что делает его вечным ребёнком. Это не хорошо и не плохо. Это просто… факт? Не знаю. А дальше… дождёмся нашего священника и отправимся в путь. Тут не так уж и далеко… за пару дней доберёмся.

— Куда? — спросила Мальдира, готовая прикидывать, какой дорогой лучше будет добираться.

— В место, скрытое от глаз простых смертных. Нам на север. Это всё, что я знаю. Дальше… мы найдём способ добраться.

— Я призову светляк, он укажет путь, — предложила Мальдира.

— Не укажет. Поверь, когда-то это место пытались найти очень и очень многие, но… так и не достигли никаких хоть сколько-нибудь значимых результатов. Но нас выведут, можешь не переживать.

— Я переживаю, но не об этом, — призналась Мальдира. — Справится ли он?

— Справится. Он же священник, — вернул некромантке её аргумент всадник без головы. — Виттима просто хочет обрести покой. Всё будет хорошо.

ГЛАВА 20

Федель, уставший, но довольный, выбрался из подвала башни через два часа. И некромантка, и рабьер успели порядком заскучать. Даже приготовление еды для единственного живого существа не сильно скрасило их ожидание.

— Она свободна, — довольно сказал Федель, прижимаясь плечом к стене.

— Выглядишь уставшим, — заметила Мальдира, протягивая ему запечёную кроличью ножку.

— Ритуалистика никогда не была моей сильной стороной, — виновато разведя руками, признался Федель, забирая из рук некромантки еду и жадно вгрызаясь зубами в мясо. — Фкуфно! — вместо благодарности выдал он.

— Ну и хорошо, — улыбнулась Мальдира.

Когда она была рядом с Феделем, на душе становилось чуточку спокойнее. Хотя… души у некромантки как таковой и не было, но её всю охватывало странное чувство уверенности в том, что всё будет хорошо, что они обязательно справятся. И некромантке очень нравилось это ощущение.

— Собираемся, — скомандовал рабьер.

— Куда на ночь глядя? Это мы не спим, а он, знаешь ли, живой.

— Вот на коне и поспит. Неужели ты думаешь, что Кустоде Тачито не в курсе, что его творение отправили на заслуженный отдых?

— М-м-м, наверное, даже в курсе, — кивнув, согласилась Мальдира.

— Как думаешь, насколько он будет этому рад?

— Не очень. Но… не пойдёт же он за стены города на ночь глядя? — спокойно заметила Мальдира.

— Не пойдёт. А вот утром явится. И в наших же интересах сделать так, чтобы примятая нами трава успела восстановиться, и нас было сложнее выследить. Он нам точно не нужен в том месте, куда мы хотим попасть.

— Логично, — согласилась Мальдира. — Тогда Феделя на лошадь, а мы пешком?

— Да, именно так.

Клирик как-то неуверенно покосился на мёртвого коня. Ему совершенно не хотелось прикасаться к нежити. Он и к Мальдире-то поначалу прикасался с опаской, постоянно напоминая себе, что она чуть более живая, чем вся известная ему нежить, а тут… совершенно мёртвый конь. Ни дать ни взять. И хоть что ты делай, живее от этого это копытное не станет!

— Ты чего? — спросила у него Мальдира, собирая остатки пожаренного мяса в дорогу.

— Ну… давай скажем так. Я и живых лошадей-то не очень жалую, а тут… неживая!

Он сглотнул и кроликом, загнанным в угол, посмотрел на некромантку.

— Ну и что?

— Давайте я лучше пешком пойду, — предложил он.

— Ну уж нет. Садись на лошадь и не дури. Ты по болотам не пройдёшь, а она пройдёт. Не хватало с тебя ещё пескеров снимать, живой ты наш, — решительно возразил рабьер и, не обращая внимания на вялые попытки Феделя вырваться, уверенно посадил его в седло, а потом с таким же невозмутимым видом принялся вставлять ноги в стремена и закреплять их ремнями.

Федель недовольно поёжился. Неживая лошадь была холодная. Не помогал даже удлинённый чепрак, а потник мёртвой лошади был попросту не нужен.

— Холодно, — буркнул под нос Федель.

— Зато доедешь спокойно. И вообще, ешь давай и на боковую.

Рабьер забрал у Мальдиры мясо, всунул в руки Феделю, взял лошадь под уздцы и повёл к выходу из башни. Некромантка подхватила посох и отправилась следом.

Стоило им отойти на