Бешеный генерал, или Белое платье, белая фата, ла-ла-ла - Татьяна Михаль

Захар наклонился к моему уху и прошептал в ответ:

— Давай попробуем всё заново?

— С какого момента? С белого платья и фаты?

— Белое платье, белая фата! Ла-ла-ла-а-а! — пропел вдруг Лучик.

И мы рассмеялись.

Эпилог

— ЛАДА —

Знаете, что самое забавное в жизни и судьбе?

Эти две подруги всегда смеются последними.

Но давайте всё по порядку.

* * *

Месяц спустя…

Кабинет Захара больше не был кабинетом. Собственно, его перестали так называть примерно на третий день после нашего примирения, когда я втащила туда ящик с линзами и проволокой.

Теперь это было что-то среднее между лабораторией безумного учёного, оружейной и складом хлама. Но, чёрт побери, мне это очень даже нравилось.

На столе, где раньше лежали важные документы, теперь красовалась моя новейшая конструкция.

Она состояла из стеклянных колб, медных трубок, линз, зеркал и пары кристаллов, которые я научилась использовать без взрывов. Ну, почти. Последний раз всего лишь отвалилась дверца шкафа, и Захар проговорил, что это мелочи.

Он стоял позади меня, обнимал за талию, и я чувствовала его дыхание на своей шее. И мне было очень хорошо.

— Ну что, — усмехнулся он, кивая на моё творение. — Заработало?

— Сейчас, момент, — проворчала я, крутя маленький рычажок. — Не дыши мне в ухо, а то я собьюсь.

— Я просто стою.

— Ты дышишь так громко, что заглушаешь все мои мысли.

— У тебя и так мыслей слишком много, — хмыкнул он. — Меньше думай, больше делай.

Я хотела огрызнуться, но в этот момент линза встала на место, и прибор издал тихое и мелодичное гудение. На стене, куда было направлено зеркало, появилось изображение. Оно было маленькое, бледное, но зато отчётливое.

Хвостатая точка, а точнее, комета!

— О! — выдохнула я радостно, забыв про всё. — Оно работает! Смотри! Это она!

— Кто она? — не понял Захар и склонился ниже, рассматривая изображение.

— Комета, которую я искала. Видишь? Вот её светящийся хвост. Это редкая комета, она появляется раз в сто лет. Я её видела в книге, когда была маленькой. И вот она!

— Я же говорил, — спокойно проговорил он, будто речь шла о погоде. — Надо было просто поставить более сильный кристалл.

Я резко развернулась и ткнула его пальцем в грудь:

— Ты ничего в этом не понимаешь, бешеный генерал. Это же не просто кристалл, а точная настройка! Если бы я поставила кристалл сильнее, он бы просто сжёг линзы и всё! У тебя не инженерное мышление!

— У меня мышление победителя, — усмехнулся он. — И я только что победил в споре, потому что прибор работает.

— Это не твоя заслуга!

— А чья?

— Моя, естественно!

— Но я же говорил тебе про кристалл.

— Это была глупость, которая случайно оказалась правдой.

Он рассмеялся, и я тоже.

— Ты невыносима, — вздохнул он и притянул меня ближе к себе.

— А ты бесишь меня до чёртиков, — ответила я, но мои руки уже сами обвили его шею.

— А ты меня любишь? — спросил он вдруг.

Я задумала и проговорила:

— Это спорный вопрос.

— Не спорный, — хмыкнул он и поцеловал меня в лоб. — Ты меня любишь. Я это знаю. А я люблю тебя. Ты моя жена.

Я хотела возразить, придумать что-нибудь едкое и язвительное, но он поцеловал меня, и все мои слова застряли где-то в горле.

— Захар, — прошептала я, когда он оторвался от моих губ.

— М?

— Я действительно тебя люблю.

— Я знаю, — улыбнулся он. — Ты моя, Лада.

А потом с подоконника раздалось громкое:

— О боже, опять. Гоги, пошли, пока меня не стошнило.

Я повернула голову. Лучик сидел на подоконнике, поджав хвост, и смотрел на нас с брезгливостью.

— Лучик, — возмутилась я. — Ты бы мог хоть раз промолчать!

— Я мог бы, — согласился он, вставая на все четыре лапы. — Но зачем? Мой долг всегда говорить правду. А правда в том, что вы двое невыносимы. Вы целуетесь, обнимаетесь, сюсюкаетесь. Это уже не смешно! Гоги! Пошли!

Гоги, который до этого мирно дремал у камина, вскочил и радостно рыкнул. Он явно был согласен с котом и не хотел смотреть на нашу нежность.

— Ты просто завидуешь! — крикнула я удаляющемуся коту.

— Завидую? — фыркнул Лучик, остановившись в дверях. — Да я рад, что у меня нет такой дурацкой связи. Я свободный кот, могу делать, что хочу и где хочу. И не просыпаться от того, что кто-то храпит на соседней подушке.

— Я не храплю! — возмутилась я.

— Храпишь! — крикнул он уже из коридора. — И ещё как! Захар скоро оценит твой храп! Гоги, беги быстрее!

Мы остались одни. Я стояла в объятиях своего мужа, смотрела на прибор, который показывал комету, и чувствовала себя самой счастливой женщиной в этом королевстве, а может быть, и во всём мире.

— Знаешь, — тихо проговорил Захар, касаясь губами моего виска. — У нас всё получится.

— А ты не боишься? — спросила его. — Что я взорву твой дом, или что-то сломаю?

— Я боюсь только одного, что ты уйдёшь. Всё остальное — это мелочи.

Я повернулась к нему, заглянула в глаза и улыбнувшись произнесла:

— Я никуда не уйду, потому что ты меня никуда не отпустишь.

— Это точно, — усмехнулся он.

И мы снова поцеловались. А комета продолжала свой путь, оставляя за собой огненно-белый след.

* * *

Год спустя…

Как-то не готовилась я к этой роли, но всё же это случилось, и я стала мамой.

Ну, то есть, я, конечно, понимала, что дети бывают у всех, но в моей голове это всегда представлялось чем-то далёким и нереальным. Как появление разговорной речи у моего кота.

Но судьба, как я уже говорила, любит шутки шутить, или расставлять всё по местам. Тут уж кому какая логика ближе.

Наша малышка родилась в начале весны. Она была маленькая, розовая и с крепкими кулачками, которые сжимала очень крепко, будто уже готова была драться за своё место в этом мире.

Мы назвали дочку в честь моей бабушки — Лидией.

Захар, как только впервые ей увидел, просто потерял дар речи.

— Она такая маленькая, — шептал он. — Хрупкая…

— Ага, — кивала я и улыбалась. — И очень громкая.

— Она похожа на тебя, — вздыхал он. — Тот же носик и такая же упрямая складка между бровей.

— Это складка недовольства, — усмехнулась я. — И унаследовала она её точно от тебя.

— Чего это от меня? — возмутился он. — Я не недовольный!

— Конечно, недовольный. Ты вечно хмуришься, когда я