Пустой II. Книга 4 - Артемий Скабер

Приманка. Живая, ходячая приманка на крючке у собственной школы. Какие у меня есть варианты? Уйти. Из школы, города, подальше отсюда. Но что я получу за это? Ничего. Остаться и продолжать играть отведённую мне роль? Тут я хотя бы знаю, что от меня ждут, и могу получить то, ради чего пришёл. И ещё кое-что. Ровэн пока не хочет меня потерять.

Доверять Одру полностью я не собирался, но прикинул выгоду. Раз все так делают, почему я не могу? У них свои мотивы, у меня свои. В городе против меня уже действуют силы. Нижний Клин в лице Скальца и цены за мою голову. Секта, для которой я ходячая пилюля возвышения, и теперь не просто Сейны, но похоже и всей Школы Пути.

Тот откуп, о котором говорил Эстер, — уверен, что когда его отдадут, виноватым во всём стану я, помимо нашей школы. Голова заболела от всех этих хитросплетений. Ещё осталась Вельт и неведомые мне люди в городе, которых шли за мной к Сандзо.

Вывод получился такой. В чужой игре лучше держать рядом фигуру, чью сторону знаешь, чем остаться одному.

— Хорошо, — кивнул я. — Можешь оставаться в группе.

Мы дошли до поворота к общим комнатам, и там Одр меня остановил.

— Подожди, — сказал он. — Надеюсь… то, кто я, останется между нами.

— А если нет? — хмыкнул я.

— Тогда мне придётся объясняться… — Пауза. — И я не смогу тебе обещать, что ребята останутся в школе. И это будет далеко не моё желание…

Внутри снова подобралось. Вон оно что? Тайна Одра охраняется не только им, но и Ровэном для какой-то его другой игры. И если она всплывёт, то те, кто узнают, могут и покинуть школу?

И это хорошо. Теперь у меня есть слабость Одра и Ровэна, а это хоть какой-то, но рычаг.

— Понял, — кивнул я.

— Благодарю, — шумно выдохнул Одр. — Я тоже о тебе никому… остальным не расскажу. Как и делал это прежде.

Взаимное признание. Каждый держит нож у горла другого, и оба опустили руки. Пока.

Перед самой дверью Одр снова сделался прежним. Голова опустилась, взгляд расплылся, ушёл куда-то в сторону, мимо. Плечи обмякли, а походка сделалась чуть неловкой, шаркающей, и на губы вернулась та самая дурковатая улыбка. За одну пульсацию из человека с прямым взглядом он сделался бормочущим тихоней, над которым весь двор посмеивался.

На самом деле я даже рад, что Ровэн его раскрыл. Уверен, что он бы и дальше держал его таким, видимо, что-то изменилось, и ему пришлось действовать. Нужно отдать должное Одру, он хорошо играет свою роль, как я когда-то в деревне Пустого.

В общей комнате горел один светильник. Тавр, Варис и Сарн сидели у дальней стены, и по тому, как они разом обернулись на дверь, я понял, что спать никто и не думал. Ждали.

Тавр вскочил первым.

— Где ты был? — Он шагнул навстречу. — В школе с вечера переполох. Говорят, Путь схватил кого-то из наших учеников. Прямо у себя. Мы уж думали…

Он не договорил. Варис поднялся следом, медленнее, и оглядел меня. Его взгляд тут же заметил кровь, засохшую тёмным на плече, то, как я держусь за косяк.

— Это… был ты? — спросил удивлённо Варис.

— Да ладно… — Тавр перевёл взгляд с него на меня и обратно. — Рейланд? С чего бы ему быть в Школе Пути? — Он вдруг фыркнул, нервно. — Хотя…

Дитя дружины уже подошёл ко мне со всеми остальными и начал разглядывать сам.

— Чего я удивляюсь. С кем ещё такое могло приключиться, если не с тобой?

Я криво улыбнулся.

— Устал, — ответил. — Мне нужно отдохнуть. До экзамена мало времени, завтра тренируемся. Всё остальное потом.

Попытался пройти к своей лежанке. Не вышло.

— Э, нет, братец. — Тавр заступил дорогу. — С каждой интересной истории ты норовишь уйти. Вот прямо сейчас всё и расскажешь. Я тебя спать не пущу, так и знай.

— Отстань от него, — бросил Варис. — Ты на него посмотри.

— Я и смотрю, — огрызнулся Тавр. — Потому и спрашиваю. Каждый раз у него либо долгая история, либо молчание. Пусть всё рассказывает.

Взгляд его зацепился за Одра, что тихо шаркал за моей спиной, опустив голову.

— А ты где болтался? — кинул он ему.

Одр растянул губы в дурацкой улыбке.

— Ждал Рейланда, — обронил он.

Тавр покрутил пальцем у виска.

— Больной, — вынес он приговор.

И тогда Одр всё той же ленивой, придурковатой манерой уронил в комнату одну фразу:

— Его держали в чёрной комнате.

И вся возня, все подколки, весь этот привычный шум разом стихли. Тавр побледнел, будто из лица выпустили кровь. Губы у него дрогнули. Улыбка сползла и не вернулась. Он отступил на шаг, глядя на меня так, словно видел впервые.

Варис изменился в лице тоже. Сарн, что до сих пор молча усмехался в углу, перестал усмехаться. Несколько пульсаций никто не говорил. Потом Тавр медленно и осторожно подошёл ближе.

— Как тебя зовут? — спросил он.

— Чего? — не понял я.

Он поднял руку, растопырил пальцы.

— Сколько? — И, не дожидаясь. — Где мы находимся? Как зовут меня? Как зовут его? — кивок на Одра. — Куда ты собирался поступать после школы? Кто самый сильный в нашем классе?

Вопросы сыпались, и все нелепые, и я сперва хотел огрызнуться, а потом до меня дошло… Он проверяет, в своём ли я уме. И по лицу его я понял, что это не игра, а настоящий страх.

Промычал что-то, раздражённо, и Тавр обернулся к Варису.

— Кажется, — выговорил он глухо, — мы потеряли Рейланда.

— Рейланд. — Варис шагнул ближе, и голос его сделался очень серьёзным. — Ты точно понимаешь, где находишься?

— Да, — буркнул я. — В своём уме я. Хватит.

Но их это не успокоило, и тогда Варис принялся объяснять:

— Чёрные комнаты… это место раньше держали для опасных людей. Для убийц, для насильников, для тех, у кого надо было развязать язык. Для всех, кого город считал опасным и с кем не церемонились. — Он сглотнул. —