Лилит. Свет и тьма. Книга 1. - Д. Э. Хили

— Не больше, чем ты, — коротко ответила она.

Малак обернулся и попытался встретиться с Линой взглядом, но жена упорно отводила глаза. Оба знали, что Лина говорит неправду. Между супругами существовала тесная, почти телепатическая связь. Они могли воспринимать чувства друг друга на расстоянии, а иногда могли даже читать мысли. Но сегодня Малак впервые за то время, что они были вместе, почувствовал: жена солгала ему.

— Прости, — сказала Лина, — но я не хотела бы говорить об этом.

— Ладно, — с готовностью откликнулся Малак, но в глазах его осталось выражение обиды.

Он лежал на спине. Лина положила голову на грудь к мужу и крепко обвила его руками, словно боялась, что он исчезнет.

— Малак, научи меня боевым искусствам, а?

Он в изнеможении закатил глаза к небу: опять этот старый вопрос!

— Разве мы не говорили об этом уже тысячу раз!

— Да, но ведь мне так хочется многому научиться!

— Ты же знаешь, что Даран будет вне себя, если узнает об этом. К роме того, я могу представить, сколько царапин и синяков тут же у тебя появится. Ты или себя покалечишь, или кого-нибудь, кто будет поблизости.

— Значит, вместо этого ты будешь заниматься этим за меня?

— В каком смысле?

— Помнишь того человека в Башне, который случайно сбил меня с ног?

— Ну.

— Ты еще совсем случайно сломал ему челюсть.

— Это была только пощечина. И вообще, это был единичный случай. Я просто на мгновение утратил свою собранность.

— Ну конечно. Ты же знаешь: я могу привести еще десяток таких примеров. Хуже всего то, что ничто и никто не толкает тебя к насилию, кроме того, что случается со мной. Как, по-твоему, я должна себя чувствовать в этом случае? Слава Богу, что ты только защищаешь меня и не относишься к числу ревнивцев!

— М-м, я никогда не думал об этом в таком свете.

— Ладно. Так что — ты научишь меня?

— Нет! В этом нет необходимости. Наибольшая опасность, которая поджидает тебя на Энии, — это занятия боевыми искусствами. Еще поранишься. Тут не от чего защищаться.

— А как же насчет предупреждения Иешуа? А твои ощущения прошлым вечером?

Малак заколебался:

— Не знаю… Может, спросим твоего отца, когда вернемся в Пашню?

— Не знаю, кто из вас более упрям, ты или он! — с негодованием фыркнула Лина.

Малак легко ткнул жену в бок; в ответ он услышал изумленный визг. В следующую секунду он почувствовал, что его больно тянут за волосы.

— Э-эй, это чересчур!

Жена приподнялась на локте и удивленно глянула на мужа:

— Ты чего? Я даже не прикасалась к тебе! Испугавшись своей внезапной догадки, Малак изогнул шею и посмотрел через плечо. Так и есть — на перекладине кровати сидел гномик футового роста с темно-оранжевой крапчатой кожей. Один из двух маленьких рожков на голове гнома был сломан. Зубы тоже явно нуждались в починке. Пара глаз-угольков смотрела дружелюбно, но с хитрецой.

— Сквинт! — радостно вскрикнула Лина.

Гном, оправдывая свое имя, тут же ответил ей целой серией гримасок. Малак в отчаянии застонал. Сквинт был элементалом земной стихии; он подружился с Линой, когда та была еще маленькой девочкой. Он часто наведывался в гости к своей подружке, в основном, когда скучал. Говорить Сквинт не умел, но при помощи жестов и ужимок ему часто удавалось попросить Лину спеть что-нибудь или поиграть с ним. Проблема была в другом: если Сквинт и Баст встречаются в одной комнате — жди потасовки.

Элементал невинно улыбнулся Лине… и вдруг заметил спящую Баст. Малак и Лина, не сговариваясь, проворно подтянули ноги к подбородкам, представляя, что сейчас начнется. Гном растворился в воздухе и в следующее мгновение материализовался рядом с головой Баст. Он снова мигнул, коварно изогнув мохнатые брови.

— О, черт! — едва слышно, прошептал Малак.

Набрав полные ладошки усов Баст, он изо всей мочи дернул их. Баст подскочила на несколько футов и зарычала, словно раненый тигр, а гном засеменил по полу, громко хихикая. Баст немедленно прыгнула на обидчика и приземлилась на кровать Тары. Бедную девушку подбросило, словно катапультой. Тара завизжала от испуга, а друг семьи продолжала увлеченно преследовать хитрого гнома.

Лина хохотала, уткнувшись лицом в подушку.

— Ну разве не чудесно, что мы снова вместе?

Малак улыбнулся без особой уверенности. На самом деле его мысли были сейчас далеко-далеко отсюда. Пережитое прошлой ночью как-то незаметно изменило его; теперь он понимал, что кризис неминуем. Ему приходилось сопротивляться, чтобы не быть втянутым в приближающуюся битву, — он чувствовал, что не готов к какому бы то ни было противостоянию. Теперь ответственность тяжким грузом легла на его плечи, и он желал лишь одного: сбросить эту ношу. Умирать Малак не собирался, но нисколько не боялся смерти. Его пугала лишь возможность потерять Лину — он бы не пережил такого. Малак понимал, что, как только ввяжется в бой, ему не удастся удержать жену от борьбы — Лина была слишком настойчива, чтобы прислушиваться к урезонивающим советам.

Но даже пытаясь убедить самого себя, Малак понимал: все эти пожелания не имеют смысла. Темное предчувствие подсказывало ему, что им обоим не избежать столкновения с Детеном.

7

Наше бодрствующее сознание не только представляет собой лишь одну частную разновидность сознания, но оно еще и разделено неуловимыми перегородками, внутри которых находятся потенциальные формы сознания совершенно иной природы… Никакое описание Вселенной не будет исчерпывающим без учета этих форм сознания.

Эния

Дикая область

Черная Школа

Подземное логово

В личной келье Детена было душно и влажно. Легкий запах амбры пропитывал густой, вязкий воздух. Посреди большого белого круга, начертанного на полу кельи, возвышался алтарь, покрытый куском темно-бордового шелка. Алтарь был гептагональным, всего в нем было девять граней. Наверху алтаря горела толстая белая свеча, и капли расплавленного воска катились по ее бокам. Ее пламени явно не хватило, чтобы осветить всю келью.

Подле свечи было разложено оружие для борьбы с элементалами: деревянный пантакль, изящно украшенный серебряный кинжал, посох в форме фаллоса и чаша с вином. Рядом с этими орудиями лежал кристалл кварца для занятий ясновидением; наконец, поперек алтаря был положен Лишающий жизни. Клинок недобро поблескивал в убогом мерцании свечи.

Каждую стену украшал флаг с треугольным символом одной из стихий. Рядом с флагами в железных подставках стояли видавшие виды, но пока еще незажженные факелы. Недобрые вибрации энергии Детена создавали в келье мрачную, ледяную ауру.

Сам Детен сидел в позе лотоса, склонив голову и положив руки