Лилит. Свет и тьма. Книга 1. - Д. Э. Хили

В монастыре Михаил почтительно склонился перед своим Учителем.

— Учитель, я по своей воле желаю пройти Путь Бездны. Учитель взглянул на Михаила спокойными глазами, в которых читалась симпатия.

— Ты великий Адепт и, кроме того, праведник, но твоя карма еще не готова к этому.

Михаил покорно склонил голову.

— Я приму обет перед вами, Учитель.

В глазах наставника появилось сомнение.

— Да, ты можешь избрать этот путь. Но ты еще молод. Ты должен быть уверен в том, что понимаешь, что делаешь. Обет возвращения кармических долгов принесет тебе неисчислимые страдания, — страдания, которые, не исключено, проявятся совсем не так, как ты ожидаешь. Ты уверен в своем желании, Михаил?

— Да, уверен.

— Ты должен презреть все мирские наслаждения, отречься от всякого владения. Ты должен научиться полностью управлять своим «Я». Мой тебе совет: не принимай на себя этот обет. Вижу, что ждут тебя великие муки, они могут продлиться дольше, чем ты думаешь.

— Я должен пройти этот Путь, Учитель. Ничто не заботит меня, кроме моего желания стать единым с Богом.

— Хорошенько запомни: единожды став на этот Путь, ты никогда не сможешь с него свернуть. И я не могу открыть тебе, сколь велик твой кармический долг, который тебе предстоит оплатить. Одно скажу тебе: избегай любой привязанности к вещам, а пуще всего — к людям, ибо твои страдания не должны ранить другого. Вот мое единственное предупреждение. Понимаешь ли меня, Михаил?

— Да, Учитель.

— В таком случае я приму твой обет пред лицом Милости Божьей.

Кивнув, Михаил глубоко вздохнул, собираясь телом и мыслями.

— Ныне же, пред лицом моего Святого Учителя и Всемогущего Господа подтверждаю я истинность своего желания оплатить все мои кармические долги целиком и так быстро, насколько смогу, несмотря на страдания и опасности, которым я себя подвергаю этим обетом. Такова моя воля, клянусь. Да будет так.

— Аминь, — склонил голову Учитель. Через минуту наставник вновь поднял глаза:

— Ты станешь расплачиваться за свою кармическую ношу в течение одного года. Тогда и только тогда ты сможешь попытаться пройти Испытание Бездны. И еще, Михаил: ради бессмертия твоей души помни, о чем я предупредил тебя.

Михаил засмотрелся в окно. Мысли его блуждали где-то далеко. Там, за окном, простерлось прекрасное синее небо, слегка окаймленное длинным снежно-белым облачком. Далеко, насколько хватал глаз, поля незрелой кукурузы плескались метелками, словно волны золотистого океана. На крохотной, ухоженной лужайке перед домиком прожорливые воробьи склевывали червей, выползших на поверхность после легкого апрельского дождика. Но Михаил почти не замечал всего этого.

Почувствовав легкое прикосновение чьих-то рук к плечам, Михаил было напрягся, но тут же успокоился, узнав объятия Ани. Она скользнула ладонями под его локти и взяла его руки в свои.

— Что стряслось, любовь моя? Без тебя постель холодная, — нежно промурлыкала она на ухо Михаилу.

— Со мной? Все в порядке. Вот решил на рассвет поглядеть.

— Только это было час тому назад, а ты все стоишь здесь и стоишь. Я лучше знаю тебя.

Склонив голову к Михаилу на плечо, она мягко взяла губами мочку его уха. Михаил закрыл глаза и вздохнул: это был вздох смущения и огорчения.

— Сегодня ночью исполнился год с того дня, как я дал мой обет Учителю. И сегодня же ночью я должен буду пройти Испытание Бездны. Но весь этот год моя плохая карма никак не проявилась! Может, у меня вообще нет плохой кармы?

— Михаил, ты самый одухотворенный, благородный и мягкий человек из всех, кого я знаю. Я уверена, что у тебя нет долгов, которые нужно было бы платить.

Михаил помолчал, размышляя над своим предназначением.

— Мы ошиблись. Предупреждали же меня. Мне вообще не стоило встречаться с тобой, — хмуро сообщил он. — И теперь, если я не готов…

Аня развернула его к себе, заглянула в глаза, потом обвила руками талию возлюбленного и нежно поцеловала его в губы.

— Неужели тебе это кажется неправильным? Ты ведь не давал обета по поводу наших отношений. Если бы нам предстояло встретиться снова, разве ты выбрал бы другую?

Пристально глядя в карие бездонные глаза, Михаил пробежал рукой по ее волосам. Потом отрицательно качнул головой:

— Я бы не смог остановиться. Для меня ты значишь больше, чем все на Земле, — не исключая моей жизни. Одного лишь Бога я поставил бы перед тобой. Однако, во имя Господа, если с тобой что-нибудь случится…

Приложив указательный пальчик к его губам, Аня заставила его замолчать.

— Со мной ничего не произойдет. Напрасно ты переживаешь. Пойдем… давай вернемся в кровать. Мне холодно стоять на полу босиком.

Подчиняясь ее зовущим рукам, Михаил позволил увлечь себя, слыша, как в голове эхом раздается предупреждение Учителя…

Детен закричал, стремясь прогнать видение, но тут же бессильно затих, когда увидел следующий эпизод.

Аня беспокойно металась по широкой кровати, теперь казавшейся странно полупустой. Снаружи монотонно барабанил по скатам крыши дождь. Воздух раскалывался от громовых ударов: меньше чем в миле от домика бушевала гроза. Фиолетовые трезубцы молний то и дело заливали темное нутро комнаты безжизненными отблесками. Казалось, будто в воздухе витает неестественный холод.

Аня с трудом пробуждалась от сна и снова погружалась в тяжелую дремоту. Она убеждала Михаила относительно его обета, но в душе чувствовала какое-то мрачное предзнаменование. Вот и сейчас возлюбленный проводил в подземелье дома какую-то церемонию. Аня сильно опасалась за его жизнь: она не имела ни малейшего представления о том, что произойдет, если карма Михаила не будет оплачена. Темный не отличался жалостью.

Внезапно раздался пронзительный крик. Она знала: это мог быть только Михаил. Свернувшись комочком в простынях, она спрятала лицо в ладонях, боясь спуститься в подземелье. Еще один вопль муки разорвал атмосферу грозовой ночи. На этот раз Аня не выдержала.

Соскользнув с кровати, она выждала, пока молния не высветит ей путь. Мускулы живота свело от волнения. Аня прошла коридор, добрела до кухни и наконец добралась до лестницы, ведущей в подземелье, и заглянула вниз, во мрак. Из-под двери выбивались едва заметные золотые лучики от свечки.

Аня тихонько спустилась по лестнице, сторожко прислушиваясь к гулкому шлепанью собственных ног по ступенькам. Она добралась до двери и опасливо нащупала холодную металлическую скобу. Молния ударила прямо над домиком, удар грома потряс крошечный коттедж.

В мертвенном голубоватом сиянии молнии она увидела Михаила, стоявшего в дверном проеме. Окровавленная белая одежда висела клочьями. Потоки ледяного, почти антарктического воздуха неслись из подземелья и с силой трепали обрывки ткани.