Мясная Башня. Том 1 - Павел Белянов

— Держим! — заорал Костя. — Не отступать, за нами древко!

Бьорн в зверя не оборачивался, ему хватало рук. Взял тесак в две руки и работал им, как косой, коротко, снизу. Опарыши перед ним лопались пачками. Его било в грудь тушами, а он не двигался с места.

Нора работала сверху. Костя слышал, как щелкает тетива, размеренно, будто отсчитывая. Она стреляла поверх промоины, по тем, кто пытался обойти по склону. Каждый раз, когда белая тварь начинала карабкаться по камню в обход, тетива щелкала, и тварь скатывалась.

Курт жег.

Костя первый раз видел, как тот работает всерьез. Курт стоял у самого вымпела, обеими руками, и с ладоней срывались узкие рыжие плети, тонкие, как жало, и не гасли на лету. Там, где скапливалось густо, он бил по скоплению, и опарыши вспыхивали, как промасленная бумага, и от них шел дым, от которого рвало.

(Курт: «Огненная игла». Расход резерва: высокий.) (Курт: резерв на исходе. Осторожно.)

— Курт, экономь! — крикнул Костя.

— Я экономлю! — заорал тот в ответ. — Я, черт возьми, экономлю!

Дэн работал за спинами, приканчивал тех, кто прополз или поднырнул. Один опарыш пролез у Кости под сапогом и пошел прямо на вымпел, и Дэн срубил его в двух шагах от древка.

— Они на палку идут! — крикнул пацан.

— Знаю! Держи!

Костя не знал, сколько это длилось. Время стало густым, и он двигался внутри этой густоты, как в воде. Рубил, отпихивал, наступал, снова рубил. Плечи горели. Тесак затупился, он их уже не разваливал, он их рвал. Под ногами было по колено белой каши, и каша шевелилась, потому что сдохли не все.

(Прочность: Ржавый костяной тесак. 2/10.)

Плохо. Костя глянул на строку и понял, что тесак кончается. Еще десяток ударов, и он останется с кулаками.

А потом поток стал реже.

Костя сначала не поверил. Потом сообразил: матка выдохлась. Она вросла в землю, она не могла бежать, и все, что у нее было, она выпустила, и это все теперь лежало в промоине белым мясным месивом.

— Идем на нее! — заорал Костя. — Сейчас, пока пусто!

Они пошли по дну лощины, по костяной крошке, по трупам.

Матка их ждала. Шагов за двадцать туша содрогнулась, и по боку с треском разошлась щель, длинная, от верха до земли.

Оттуда полезли отростки. Метров по пять, тонкие, серо-розовые, как оголенные жилы, штук восемь. Они пошли по воздуху, шаря вокруг, и когда один прошел рядом, Костя увидел, что жила изнутри усажена мелкими крючками.

— Бьорн! — крикнул он. — Теперь можно!

И Бьорн обернулся.

Костя уже видел это раз, но привыкнуть было нельзя. Здоровяк упал вперед на бегу, и его разорвало изнутри, и собрало заново, и через полтора шага по костяной крошке несся бурый медведь размером с быка.

Он врубился в тушу с разбегу.

Отростки хлестнули, обвили, крючья вошли в шкуру. Медведь заревел и стал рвать их зубами. Костя рубанул по одному, что тянулся к нему, тесак вошел в жилу и застрял, и жила дернулась и выбила его из рук.

(Ржавый костяной тесак сломан.)

— Твою мать, — сказал Костя.

Он схватил обломок древка, чей-то, валявшийся в крошке, и пошел на тушу с этой палкой, потому что больше ничего не было.

Нора перестала бить в тушу, стрелы в ней тонули, и стала бить в основания отростков, туда, где они выходили из щели. Один за другим они обвисали.

Курт выложился весь. Лицо серое, с носа текла кровь, но он жег, и щель в боку матки занялась и пошла огнем изнутри.

Медведь вырвался, оставив в отростках клочья шкуры, и с разбегу ударил в горящую щель. Влез в нее по плечи. Он рвал ее изнутри, матка ходила ходуном, и оттуда полезло горячее, черное, вонючее. Костя добежал и всадил древко туда же, куда бил медведь. Дэн работал ножом по обвисшим отросткам, перепиливал у корня.

Матка выгнулась. Вся туша поднялась над землей, вырвав из крошки полтуловища и показав то, что было внизу, чего Косте хватило на всю оставшуюся жизнь. И рухнула обратно, осев набок.

Стало тихо.

(Убита: Гнилая матка, ур. 8.) (Опыт распределен между участниками боя.) (Костя: опыт +60 %. Дэн: опыт +80 %. Бьорн: опыт +35 %. Нора: опыт +35 %. Курт: опыт +35 %.) (Дэн: уровень повышен: 3 → 4.) (Отряду начислено: 34 искры.)

— Тридцать четыре, — прохрипел Курт, вытирая нос рукавом. Кровь размазалась по лицу. — Тридцать четыре искры. Костя, мы взяли компас. Мы его взяли.

— Не дели, пока не вышли, — сказал Костя.

Он оглянулся на промоину. Вымпел стоял. Древко было исклевано, полотнище в белых потеках, но стояло. Костя подумал, что вещь себя оправдала, и что он рад, что купил ее, и что без нее они бы, может, тут и легли.

Медведь осел на костяную крошку и стал Бьорном. Здоровяк сидел голый по пояс, весь в чужом и своем, и шкуру у него на боках и спине рвали крючья, и он щупал себя и морщился.

(Дэн: доступна способность. Класс Ассасин, уровень 4.) («Кровопуск». Удар клинком оставляет рану, которая не закрывается. Цель истекает, пока не остановят или не умрет.)

— Ох, — сказал Дэн. Он читал свое, и глаза у него горели. — Костя, у меня способность. Первая. «Кровопуск», написано. Ударил, и не заживает, кровь идет, пока не сдохнет.

— Хорошая, — сказал Костя.

Он это сказал и услышал, как оно звучит. Шестнадцатилетний пацан радуется, что научился делать так, чтоб из людей не переставала течь кровь. И он, взрослый мужик, хвалит его за это.

Он ничего не добавил. Не время было.

— Обираем и уходим, — сказал он. — Быстро. Тут воняет, а на вонь придут.

Матка была набита добром.

В ней, в складках, в лопнувших пузырях, в костяной крошке под ней, лежало то, что она наглотала за годы. Обломки железа. Пряжки. Чей-то шлем, целый. Костя отгребал горячую дрянь руками и вытаскивал.

(Гнилой мешок матки. Трофей. Материал. Цена продажи: 15 искр.) (Крючья выводка, связка. Трофей. Материал. Цена продажи: 9 искр.) (Помятый шлем. Броня 1. Прочность 4/10.)

— Пятнадцать за мешок, — считал вслух Курт. Он ходил вокруг туши согнувшись и хватал все блестящее. — И девять за крючья. Плюс тридцать четыре. Плюс наши сорок девять. Костя, это уже больше сотни, это не только компас, это компас и еще…

Он не договорил.

Костя как раз повернулся к нему и увидел все от начала до конца. Потом он много раз это прокручивал и каждый раз