Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Едва живую Гвенду увели. Перед тем она встряхнула ладонью, и Предмет, будто поняв ее желание, упал на стол. Теперь он напоминал спутанный клубок колец и ниточек.

— Кто желает попробовать следующим?..

Все поочередно испытали свою удачу. Роберт и Джемис не добились ничего — Предмет даже не наделся на их руки. Леди София готовилась очень тщательно: помолилась трем Праматерям, сотворила священную спираль, возложила Предмет на комнатный алтарь и окурила благовониями, лишь затем предприняла попытку — но успех обошел ее стороною. Аланис не считала, что молитвы и ритуалы имеют хоть какое-то значение. Все дело — в решимости. Она собрала в кулак всю волю, взяла Предмет с такой силою намерения, словно собиралась шагнуть в костер или прыгнуть со скалы. И снова святыня осталась нема.

На удивление, кое-что вышло у Эрвина. Он вовсе не надеялся на свой успех. С ироничными замечаниями и улыбкой на устах взялся за Руку Знахарки — и наперстки замерцали в его ладони. Когда надел их на пальцы, они изменили размер, приспособились к руке. Но тем все и кончилось. Что ни говорил Эрвин про себя или вслух, какие жесты ни совершал (а он проявил в этом немалую фантазию) — свечение не стало ярче, и Предмет не проявил целительной силы.

— Твоя очередь, сестрица, — сказал он, снимая наперстки.

Внезапно Иона поняла, что боится этого момента. Страх происходил от очень глубокой, едва осознаваемой надежды. Вдруг у меня получится?.. Это же оправдает все! Матушкин наивный договор с Кукловодом, мое бегство из Уэймара в столицу, глупая выходка, стоившая жизни Знахарке и кайру, — все обретет смысл, если сейчас Предмет оживет в моих руках! Окажется, что извилистый путь, омраченный столькими тревогами, вел меня к наилучшей цели из возможных — пониманию своего назначениям. Даже в зелье Мартина проявится смысл: боги показали мне ложное средство, чтобы впредь я отличала истинное. И даже в вороновом пере — знаке смерти и хвори, символе того зла, с коим мне предначертано сражаться!

Стать целительницей и посвятить себя людям — возможно ли миссия прекрасней?

И можно ли верить, что меня — несовершенную, безрассудную, странную, глупую — избрали боги?..

Все силы разума Ионы противились вере.

И были правы: Предмет не заговорил.

Эрвин улыбнулся сестре, без слов говоря: ничего страшного, ожидаемый исход. Она отдала Руку Знахарки.

Иона унесла с собою странное нечестивое святотатственное чувство: будто боги ошиблись. Они должны были вверить ей целительный Предмет. Если бы не ошибка, какая-то глупая погрешность судьбы, — Рука Знахарки ожила бы в руках Ионы!

Коль быть искренней до предела, то именно об этом она хотела бы поговорить с отцом Давидом. Но ведь не скажешь всерьез: «Святой отец, мне кажется, боги ошиблись», как и не откроешь постороннему секретный трофей своего Дома. И вот они гуляли в саду, и Иона самым светским из голосов расспрашивала Давида о неважном, в глубине души надеясь, что он сам угадает невысказанный смысл. А священник робел, как подобает священнику, отделывался общими фразами… пока вдруг не сказал:

— Миледи, когда вы спрашивали меня о тайном ордене, то перебирали в мыслях несбывшиеся мечты. Вы рассказывали о знаках — вороновом пере и лошади со льняною гривой — но держали на уме смысл жизни. Вы советовались об интерьере дворца и таили сомнения на счет политики брата… Сейчас я слышу тот же оттенок, вижу тот же туман в ваших глазах. О чем на самом деле вы думаете?

— Об ошибках, — ответила Иона, но не решила сознаться, о чьих. — Слишком много я наделала глупостей.

— Говоря так, люди часто имеют в виду только две глупости: первую и ту, что за нею последовала. Вторая обычно болезненна — не знаю, могу ли спрашивать о ней. Скажите, миледи, какая глупость была первой?

Интересные вопросы — почерк отца Давида. Он не тот человек, кому сможешь ответить, не подумав. Первая глупость… Второю, конечно, стала встреча со Знахаркой. А вот первой?.. Наивная надежда вылечить отца? Сомнения в Эрвине? Приезд в столицу? Ссора с мужем?.. Или еще раньше…

— Я бросила в темницу леди Минерву.

Так бывало с вопросами отца Давида: отвечая на них, Иона сама понимала кое-что. Вот и теперь осознала: да, именно конфликтом с Минервой началась цепочка! До того ей было не в чем себя упрекнуть.

— Владычицу Минерву? — уточнил отец Давид. — И теперь она таит обиду на вас?

— Не знаю. По меркам Севера, день под землей — ничтожная малость. Вежливый человек выбросил бы из головы… Меня волнует другое: я поступила несправедливо. Вспыльчиво, сгоряча… Да, отче, Северная Принцесса иногда поступает сгоряча. Хотя и редко…

— Минерва — умный человек. Она должна понять и простить.

— Ее прощение вторично… Кто-то другой — быть может, Праматерь, — не простил моего проступка. После той темницы я будто проклята: что ни сделаю, все обернется ошибкой.

— А вы были в ней?

— В темнице Уэймара?

— Да, миледи.

— Была, но… Почему вы спрашиваете?

— Точку начала событий стоит изучить особенно внимательно. Так, по крайней мере, говорят ученые мужи.

Иона возразила. Попыталась растолковать, что Давид неверно понял: темница — лишь форма, а содержание — несправедливость. Иона проявила ее с Минервой, а затем с Мартином, не наказав его сразу, а затем с мужем, усомнившись в нем. И теперь, обремененная этой виною, она видит несправедливость во всем — в исходе войны, бедствиях крестьян, политике брата. Так беременная женщина в любой толпе заметит другую будущую мать… Но Давид сказал:

— Миледи, этой тропинкой ваши мысли ходили неоднократно. Вам станет скучно со мною, если не привнесу чего-нибудь нового. Давайте взглянем на форму, а не содержание. Быть может, увидим нечто любопытное.

Что ж, Иона рассказала. Костлявые черные деревья с пятнами ворон располагали к такому рассказу… Темница Уэймара являет собой двухступенчатое подземелье. Верхний круг был выстроен одновременно с замком, то есть, четыре века назад. Он предназначался для содержания пленников графа. Тогда царили дикие нравы, люди ждали друг от друга лишь подлости и жестокости, держать пленника «на честном слове» в гостевых покоях, как теперь, было недопустимо. Однако узниками нередко становились родовитые воины, им следовало оказать некоторое уважение. Потому верхний круг подземелья сравнительно сух, снабжен фонарями в проходах (правда, теперь их редко зажигают), а камеры не слишком тесны. Иона почти доставала макушкой потолок, но она — высокая девушка, а четыре века