Через Море Скорби - Энтони Райан

так неизменно накапливают власть самые могущественные военачальники высших рангов. Существуют различные порталы, места, где завеса между мирами тоньше, но их мало, они ревностно охраняются, и проход через них опасен. Большинство моих сородичей, пытающихся пройти через них, терпят неудачу, и единственной наградой им становится разрушение или постоянное увечье. Но тогда я был молод - по человеческим меркам мне едва исполнилось четыре столетия, а молодость вкупе с любопытством - ужасное сочетание. Чтобы добраться до портала, требовалось путешествие, равное нескольким человеческим жизням, с большим количеством опасностей и боли на этом пути. Но я был полон решимости, можно сказать, одержим, и, достигнув портала, испытал огромное чувство гордости, ибо сквозь его мерцающий занавес увидел то, чего демоны жаждут больше всего на свете: обещание захватить человеческие души.

Конечно, все это было иллюзией, фарсом, придуманным Аркелионом, чтобы заманить меня внутрь. Я осознал свою глупость в тот момент, когда прошел через портал, и заманчивое видение превратилось в глухие стены из голого металла. Я пытался освободиться, но его западня была слишком крепкой. Это ужасное чувство - быть вырванным из своего мира, мой повелитель. Страдать от полной непривычности, странности другого места, тюрьмы, где единственные ощущения - те, что позволял мне мой похититель. Я воспринимал мир его глазами. Слышал то, что он слышал, чувствовал то, что он чувствовал. А еще его мысли... такой хаос в них был. Он был безумен, но в то же время предельно сосредоточен на своей цели. "Прекрати свое жалобное блеяние, проклятая тварь, - говорил он мне. Радуйся, ибо ты избран".

"Избран для чего?" - спросил Гайм.

Этого он мне не сказал. Его разум, каким бы сосредоточенным он ни был, часто погружался в усыпляющую мешанину сожалений и вины. Именно в эти промежутки страдания я и услышал знакомое мне имя.

Калтраксис, подумал Гайм, не давая звуку сорваться с губ. Лакорат до маразма настаивал на том, чтобы они не произносили это имя вслух. Имена имели силу, особенно те, что носили демоны.

Я понял, что мой плен связан с этим именем, - продолжал Лакорат. Ибо я был не первым демоном, которого он пленил. Я мельком увидел воспоминания Аркелиона о том дне, когда он поймал Осквернителя, ища демоническую силу для своих собственных целей только для того, чтобы с ужасом осознать собственную чудовищную глупость. Хотя я так и не понял, кого именно он заманил в ловушку, просто почувствовал ужас, вызванный его поступком.

"Осквернитель?"

Так мы называли того, кого я не буду называть, - мы, кто боролся против него. Все демоны борются за власть, это в нашей природе. Поэтому в Инферно всегда идет война, но эта была другой. Среди демонов союз и предательство - две стороны одной медали. Понятие верности - для смертных, за исключением ненормального, извращенного разума Осквернителя. Те, кто противостоял ему, заслуживали только уничтожения. Демоны обычно страдают, но редко умирают по-настоящему, лишаясь всех ощущений и осознания, превращаясь в ничто. Тем не менее, война Осквернителя привела к уничтожению бесчисленного количества демонов в погоне за его жаждой завоеваний.

"Я так понимаю, ты победил? Учитывая, что ты все еще существуешь".

После того как резня и раздор пронеслись по царству демонов из конца в конец, да, мы победили. Считалось, что Осквернитель, погубив свой последний легион, сбежал на другой план, чтобы не столкнуться с гневом победителей. Никто не мог заподозрить, что его заманили в тюрьму в смертном царстве. Только когда ты произнес его имя в той темной крепости, я понял, что нас постигла одна и та же участь. Поскольку твоя карта бесполезна, единственные подсказки о целях Осквернителя, которые мы, вероятно, найдем, находятся среди руин родного острова Аркелиона посреди Моря Скорби".

"Руины? Значит, Аркелиона больше нет. Ты убил его?"

Если бы. Но нет, в этом удовольствии мне было отказано, как и во многом другом. По правде говоря, я не знаю, как он в конце концов погиб. Мое пребывание в его лапах было кратким и ужасно запутанным.

В конце концов, по прошествии нескольких дней или, возможно, недель, он пришел в себя настолько, что смог изгнать меня с помощью какого-то изменяющего заклинания. Я обнаружил, что лежу в холодном, вонючем болоте, и это было ужасно утомительное время, пока какой-то проходящий мимо простак не наступил на меня. Он оказал лишь жалкое сопротивление моей воле, и вскоре я заставил его отнести меня обратно на остров Аркелиона, где я был полон решимости заставить старого ублюдка отправить меня домой. К сожалению, за прошедшие столетия он умудрился погибнуть, но не раньше, чем сплел последнее заклинание, чтобы сбить меня с толку. Видишь ли, место его упокоения перемещается. За века его видели по всему Морю Скорби, но оно никогда не задерживается дольше, чем на день. Я израсходовал жизни нескольких носителей, пытаясь добраться до него, но так и не смог приблизиться даже на краткое мгновение. В конце концов мне посчастливилось попасть в руки волевой женщины-воина из южных диких земель, и мы провели вместе несколько десятилетий в привычном потоке завоеваний и тирании. Если подумать, ты очень сильно напоминаешь мне ее.

"Остров, - продолжал Гайм. "Как мы доберемся до него?

Ну, это как раз то самое дерьмецо в миске с тушеным мясом, мой повелитель. Я понятия не имею. В последний раз, когда я возвращался сюда, это проклятое место стало появляться гораздо реже, как будто магия, связывавшая его, исчезает. Вся эта история превратилась в легенду, басню о Призрачном острове, который разыскивают только самые решительные или заблуждающиеся души, стремящиеся завладеть волшебными чарами и сокровищами колдуна. Никто так и не нашел его, и я смирился с этим изредка отвлекающим существование фактом, пока не появился ты.

"Так вот куда ты меня ведешь? В поисках Призрачного острова, который невозможно найти".

Куда же еще идти, мой повелитель, раз вашей карте нельзя доверять? Кроме того, у меня такое чувство, что мы должны быть именно здесь. Мир смещается, как блок на вершине разрушающейся колонны, и этот наклон ведет нас сюда".

На рассвете его спутники собрались на носу "Милости Атерии", чтобы понаблюдать за тем, как вдалеке проступают затянутые моросью очертания цепи островов.

"Острова Полумесяца, - пояснила Орсена. "Порт Соваир находится на берегу самого большого острова. По словам нашего уважаемого капитана, это последнее место, которое может претендовать на хоть какое-то подобие цивилизации, прежде чем мы доберемся до Моря Скорби".

"Пиратское логово, я полагаю?" - поинтересовался Ансельм. Черты лица молодого рыцаря исказила