Кощеева отрада, или Как выдать замуж Ягу - Ника Крылатая

и стянул рубаху, чем вызвал слаженный девичий вздох. Потом стянул свои сапоги и подошел к столбу. Поплевав на руки, подпрыгнул и ухватился. Столб был гладки-гладкий, но масло уже впиталось, да и другие обтерли. Так что лезть было вполне сносно. Под подбадривающие крики долез до вершины и сорвал сапоги с веревки.

– Не мой размерчик, – с сожалением констатировал, осмотрев их. – Размер не подходит! – крикнул толпе и повесил сапоги обратно.

Ух, какой шум поднялся на это! Любо-дорого!

Спустившись, Кощей оделся и нырнул в толпу. Повеселил народ и хватит. Пора бы пообедать.

А пообедать ему дали. Кощей нашел приличный трактир и заказал себе еду. Но не успел съесть и половины, как к нему подсел тощий мужичок с бегающими бесцветными глазками. Мужичок был весь какой-то мелкий, узкие плечи, руки как у ребенка, мелкие черты лица и острый нос. Ну очень похож на крысу. Такие вот делают пакости втихую, а в лицо всегда улыбаются. Одет был мужичок дорого, держался надменно. Еще бы, у него за спиной торчали два молодца-мордоворота явно с недобрыми намерениями.

– Богдан Тощий? – неприятным голосом спросил мужичок.

Кощей скривился. Детское прозвище стало его фамилией.

Нет, для этого типа точно никого воровать не станет.

– Ну, – непочтительно буркнул Кощей. – А ты кто таков?

Держался он уверенно, но в голове перебирал пути отступления. Пусть попробуют догнать!

– И ты не дерзи, – мелкие глазки мужичка нехорошо блеснули. – Шустрый ты, конечно, да только не царем тебе тягаться. Я к тебе от царя нашего. Поехали.

– Не поеду, – отказался Кощей. – Ем я, видишь?

– Ничего, потом доешь, – тощий щелкнул пальцами, унизанными перстнями с драгоценными камнями. Мордовороты разом нехорошо ухмыльнулись.

– Поесть не дадут, – Кощей со вздохом отложил ложку. – Вещи собрать можно?

– Не беспокойся, они уже в карете, – тощий противно улыбнулся. – Пошевеливайся, царь ждать не любит.

Пришлось подчиниться. Цари люди нервные, казнить могут.

– И зачем я Гороху понадобился? – спросил, когда сели в карету. Тощий шторки тут же задернул. А под весом мордоворотов заток кареты просел.

– Язык попридержи, – зло сверкнул глазками тощий. – Могут и отрезать. Для тебя он Его Величество царь Горисвет Мудрейший.

Кощей чуть воздухом не подавился, когда пытался смех сдержать. Местный царь Тривосьмого царства был невысоким и круглым. За эту круглость и суетливость в народе его прозвали Горох.

Только зачем царю понадобился похититель невест?

– Ты, Богдашка, – презрительно обратился к нему тощий, – не выпендривайся. Дело сделаешь и гуляй. А откажешься – голова с плеч. И удрать не пытайся, руки у нас длинные, – он вытянул руки и сжал кулаки. Смотрелось это ужасно нелепо.

– И где царь меня ждет? – спросил Кощей.

– Вестимо где, во дворце, – ответил тощий. – Или ты думал, царь-батюшка лично к тебе пожалует? Не того ты полета птица. Так, насекомое. Наступить на тебя сапогом да и раздавить.

– А сапоги у тебя знатные, – хмыкнул Кощей. – Только, кажется, женские, – добавил, намекая на высокие каблуки.

Тощий прищурил и без того мелкие глазки. Задышал так, будто сейчас в драку кинется.

– Могу и за каретой заставить бежать, – наконец, смог выговорить он. – Будет тебе наука.

Кощей поднял перед собой руки. И замолчал. Молчал два дня, пока ехали в столицу. Потому что когда на одном из поворотов выглянул в окно, то просто обомлел. Их сопровождали ратники. Дюжина, не меньше!

Так под руки и ввели во дворец. Тощий важно вышагивал впереди, а позади шестеро из царской дружины, вооруженные до зубов.

Палаты царские впечатляли! Стены расписные, окна мозаичные, колонные резные. Красота такая, что глаза хоть ладонью закрывай, так слепит. И людей никого!

Коридор был такой длинный, что Кощей даже идти устал. Наконец, тощий постучал в резную дверь и первым шмыгнул за нее.

– Это вообще кто? – поинтересовался Кощей у суровых молчаливых конвоиров.

– Потатуй, – ответил один из них. – Правая рука царя.

По тону было понятно, что тощего здесь не жалуют.

– Царь-батюшка готов принять, – дверь распахнулась. – Шевелись! Не заставляй царя ждать!

Делать нечего, пришлось Кощею сделать последний шаг.

В богато украшенной комнате у дальней стены стоял трон на постаменте аж в пять ступеней. Огромный, резной и украшенный золотом. Сиденье и спинка обиты красным бархатом. А у трона приступочка, потому как царь Горох ростом не вышел. Зато важно восседал на троне в богатых одеждах с золотым шитьем и каменьями самоцветными.

А какая красивая корона была! Высокая, резная, будто деревья и горные пики сплелись в узор, а в центре рубин огромный, яркий-яркий. И от него расходились, будто лучи, рубины поменьше. Красивая корона, но царю явно великовата. Даже бархатный подклад, отороченный мехом, не сильно помогал. Корона так и норовила сползти царю на нос.

И Горох ее постоянно поправлял.

– Ваше Величество, – залебезил тощий, – как приказали. Доставил Богдашку Тощего.

– Точно он? – Горох оглядел Кощея с головы до ног. – Молод слишком.

– То-очно, – с уверенностью протянул тощий. – Прыткий оказался, да у меня все вот здесь, – он потряс мелким кулачком. – А не справится, голову отрубим.

– Обязательно отрубим, – меланхолично поддержал его Горох. – Но потом. Дело к тебе есть, Богдашка.

– Ваше Величество, – Кощей отвесил царю глубокий, но издевательский поклон. – Неужели вам, – он подчеркнул это «вам» не менее издевательским тоном, – понадобились мои услуги? Какая девица посмела отказать самому Горисвету Мудрейшему? Для вас любую похищу и вы ее спасете, о вас будут писать летописцы всех десяти царств!

Кощей откровенно паясничал. И хоть его жизнь висела буквально на волоске, просто не мог воспринимать все это серьезно! Ну какой из Гороха спаситель? Да он же даже меч нормальный не поднимет. Да и зачем царю красть невесту? У них браки династические, главное – выгода, а любовь дело десятое, если не сотое.

Глава 12

– Ты тон-то сбавь, – царь окинул Кощея презрительным взглядом. Будут тут всякие мутные личности еще ему недовольство выказывать. – А то на плаху и всех делов!

– Я со всем уважением, – Кощей склонился еще ниже. Уважения в нем не было ни капельки.

– Ты это, мне тут не надо! – царь в раздражении