Княжна из трущоб. Пропавшая наследница - Рина Вергина

— Пару дней, насколько мне известно.

— В таком случае надеюсь увидеть вас завтра.

Я искоса посмотрела на него.

— Разумеется. Вы ведь ещё не всё мне показали. Так что не вздумайте скрыться раньше времени.

Михаил рассмеялся.

— Теперь уж точно не рискну. Вдруг вам опять потребуется моя помощь.

И так это прозвучало… многообещающе, что я невольно улыбнулась. А еще подумала, что будь я более легкомысленной, легко бы потеряла голову. Но все же стоило признать – Михаил мне определенно нравился.

ГЛАВА 25

На следующее утро ярко сияло солнце. Дороги подсохли, а там, где вчера были трудности с переправой, Егор Савельевич распорядился настелить свежие мостки. Видно было, что он старается исправить вчерашний промах и сделать так, чтобы коляска князя беспрепятственно доехала до самых корпусов.

За завтраком Николай Петрович пребывал в хорошем расположении духа.

— Ну что, Ксения, — спросил он, намазывая масло на хлеб, — как тебе вчерашний ткацкий корпус? Не передумала ещё осматривать красильню и суконное производство?

— Что вы, Николай Петрович. Мне очень понравилось.

— Даже так?

— Только я одну вещь заметила.

Князь поднял бровь.

— Какую же?

— Некоторые станки простаивали. И рабочих, кажется, не хватает.

— Глазастая, — усмехнулся довольно дедушка, - рабочих и правда не хватает. А хорошие мастера нынче на вес золота.

После завтрака мы отправились к мануфактурам. Лакей толкал коляску, я шла рядом с дедушкой. У входа нас ждал Егор Савельевич. А вот Михаила не было.

Я постаралась не подать виду, но внутри кольнуло разочарование.

— Михаил скоро подойдёт. В красильне с утра неприятность случилась. Один из чанов протекать начал. Разбирается с мастерами, - объяснил его отсутствие Егор Савельевич Мы прошли в красильное отделение. Ещё с порога в нос ударил резкий запах мокрой шерсти и уксуса, Глаза защипало, я невольно закашлялась.

— Привыкнуть надо, — заметил дедушка. — Здесь всегда так.

В больших чанах кипела вода, над ними поднимался пар. Рабочие в фартуках, с закатанными рукавами, мешали длинными палками ткань в цветных растворах. Лица у них были красными от жара.

Всё напоминало какую-то алхимическую лабораторию.

Я увидела приближающегося к нам Михаила. Он был в простой рабочей куртке, волосы слегка растрепались. Кажется, он слегка смутился своего простого вида. Быстро провел рукой по волосам, а я ему ободряюще улыбнулась.

— Уже устранили проблему? — спросил князь.

— Да, Николай Петрович. К вечеру всё будет работать как прежде.

Мы продолжили осмотр.

Михаил шагал рядом и рассказывал о красителях, о привозном индиго и о том, как получают разные оттенки тканей.

В одном из помещений мастер как раз окрашивал новую партию ткани. Увидев нас, он почтительно поклонился.

— Хотите попробовать, Ксения Алексеевна? — неожиданно предложил Михаил.

Я удивлённо посмотрела на него.

— Что именно?

— Сегодня мастер испытывает новую партию красителя. Пытаемся получить более глубокий синий цвет. Последние образцы выходили слишком бледными. Если интересно, можете сами окрасить небольшой лоскут.

— Разумеется интересно.

Михаил улыбнулся и подозвал красильщика.

Тот принёс длинный деревянный шест с намотанным на него куском белой ткани.

— Держите крепче.

Михаил встал рядом и положил ладонь поверх моей руки на деревянную рукоять. Вместе мы медленно опустили ткань в тёмно-синюю жидкость.

— Теперь подождём немного, - над самым ухом бархатно прозвучал голос Михаила.

Его ладонь уверенно сжимала мои пальцы, стиснувшие рукоять. Я искоса посмотрела на него, пытаясь понять, случайность это или намеренное нарушение приличий. Но лицо Михаила оставалось совершенно серьёзным. Только в уголках голубых глаз прятались озорные искорки, будто он прекрасно догадывался, о чём я сейчас думаю.

Дедушка в нашу сторону даже не смотрел, увлёкшись разговором с Егором Савельевичем. Михаил тоже не спешил убирать руку. А я не находила в себе желания напомнить ему об этом.

В конце концов, он всего лишь помогал мне удерживать тяжёлую рукоять. И его близкое присутствие было мне приятно.

Когда ткань подняли обратно, она выглядела почти чёрной.

— Не похоже на синий.

— Подождите.

Михаил кивнул мастеру. Тот расправил мокрый лоскут.

На воздухе цвет начал меняться прямо на глазах. Сначала тёмный, почти чёрный, затем насыщенно-синий с лёгким фиолетовым отливом.

Я невольно ахнула.

— Удивительно!

— Если опыт удастся, этим цветом будем красить новую партию ткани.

Он посмотрел на лоскут, потом на меня.

— Обещаю прислать вам образец этой ткани, чтобы вы увидели результат.

— Договорились, — быстро улыбнулась я.

Дедушка тем временем закончил разговор с Егором Савельевичем.

— Ксения, пойдём, — позвал он. — Время обеда. А потом я с Егором Савельевичем ещё бумаги посмотрю.

После обеда мужчины удалились в кабинет. Я немного побродила по дому, взяла французский роман, но он быстро наскучил. Заняться было решительно нечем.

Служанка накрыла мне чайный столик на свежем воздухе с настоящим самоваром, вишнёвым вареньем и сушками. Я прихватила пару сушек и неспешно пошла по липовой аллее. Солнце медленно клонилось к горизонту, окрашивая небо в тёплые золотисто-розовые тона. Закат обещал быть потрясающим.

Я остановилась на небольшом пригорке. Отсюда Покровское и мануфактуры открывались как на ладони

— Красиво, правда? — раздался сбоку знакомый голос.

Я обернулась.

Голубые глаза Михаила смотрели на меня в упор.

ГЛАВА 26

— Красиво, правда? — произнёс Михаил, подходя ближе.

— Красиво, — согласилась я.

Солнце уже опускалось к лесу, окрашивая крыши Покровского и фабричные трубы в золотисто-медный цвет.

— Извините, Ксения Алексеевна, что нарушаю ваше уединение, — он слегка улыбнулся. — Я приносил недостающие документы, которые понадобились Николаю Петровичу. А когда увидел вас… не мог пройти мимо.

— Отчего же? — я изогнула бровь, стараясь сохранить лёгкий тон.

— Возможно, это единственный шанс, когда мы можем поговорить наедине.

Я внимательно посмотрела на Михаила. Наивной я не была. Понимала, что за мной теперь всегда будет стоять титул, имя Оболенских и перспективное приданое. И какой-нибудь граф был бы более «достойной» партией.

Но Михаил мне действительно нравился. И не нравилось думать, что он здесь из-за меркантильного интереса.

— Думаю, я не могу уделить вам много времени. Николай Петрович будет искать меня.

— Мне много и не нужно. Посмотреть на вас и услышать голос. Этого будет довольно.

Я усмехнулась.

— Вы довольно смелы, Михаил Егорович.

— Боюсь, рядом с вами я теряю осторожность., — он смотрел прямо, не спуская глаз с моего лица.

Я отвела взгляд.