Пленница генерала-дракона - Виктория Виноградова

Дракон выравнивается, и я замираю: мы летим прямо над Невьградом. Смотрю, а под нами улочки освещенные, дворцы с особняками, площади, сады, мосты. До того красиво, что словами не передать. Все огнями красными переливается. Точно кто рубины на черной доске раскидал. А те сверкают, горят. Залюбоваться можно.

И дракон мой чувствует, как я жадно разглядываю город — ниже опускается. Медленно летит, плавно. Дает вдоволь насладиться.

Ветер волосы развивает. Прохладно. И в тоже время дракон согревает своим телом. Жмусь к нему ближе. Руками за наросты на спине держусь.

Счастье невероятное.

Приближаются крыша дворца и знакомый балкон. К ночному воздуху примешиваются запахи жасмина. Дракон аккуратно опускается на широкий парапет, склоняет голову, давая мне возможность слезть вниз. Терпеливо ждет пока я неуклюже сползаю.

Оказавшись ногами на земле, еще раз поворачиваюсь к дракону. Глажу по морде. Тот жмурится. Снова урчит.

Ну точно котик. Такой ласковый.

Складывает с шуршанием крылья. Еще раз тычется мордой мне в плечо. Выглядит так, будто прощается.

Так не хочется, чтобы он перевоплощался в этого злыдню орущего. Красивого, конечно, злыдню, но уж больно грозного. Как вообще у такого жесткого сухаря может быть такой милый добрый дракон?

Впрочем, вспоминаю, как этот дракон на моих глазах растерзал тех ночных тварей, и сказать, что он прям совсем уж добрюшечка — язык не поворачивается. Когда надо — тот еще свирепый зверюга. Но все равно: до чего славный.

Дракон пятится назад. Издает короткий рык, мол: «Отвернись».

По крайней мере, мне почему-то кажется, что именно это он просит сделать. Отворачиваюсь. Слышу шорох, какие-то движения непонятные, тихий мужской вздох. Все стихает.

Не решаюсь обернуться. Страшно. Вдруг он там голый? Ну как бы… не, ну а че? Не в одежде же он будет? Дракон-то без всего был.

Жар приливает к щекам от одной мысли о том, как выглядит обнаженный Горан. Наверняка хорошо сложен.

— Ты цела? — голос у него взволнованный. — Что-нибудь болит?

Поворачиваюсь, прикрывая ладонью глаза от постыдного зрелища, но успеваю заметить, что он в одежде. В рубашке белой, и в штанах. Босой, правда, и без камзола.

Как-то даже немного обидно. Я уже настроилась. Ожидала, что он там… А он…

Впрочем, что это я? Хорошо, что в одежде. Мне только голых градоправителей не хватало.

Опять чую, как щеки пуще прежнего краской наливаются. И образ обнаженного Горана теперь из головы не выходит.

— Да. Цела, — не знаю куда глаза деть. Стыдно ему в лицо смотреть. — Спасибо. Что… ну… спас в общем. Вот.

— Пожалуйста.

— И за полет тоже… спасибо, — выдавливаю из себя.

Горан стоит, точно поленом пришибленный. Уж лучше б он орал да угрожал. А то мне глядя на него такого самой неловко становится.

— Надеюсь, ты не испугалась. Прости. Я не совсем могу контролировать действия дракона. А он решил, что нужно обязательно доставить тебя во дворец кратчайшим маршрутом.

Вот как? То есть, это не Горан хотел показать мне Невьград, а его дракон?

— Ты им не управляешь?

— Скажем так: когда он главный, то не всегда прислушивается к моим увещеваниям.

Это многое объясняет. Я-то уж испугалась, что Горана по башке шарахнуло и он ко мне чувствами воспылал. Вот ужас-то был бы. От него и так спасу нет, а влюбись он в меня, вообще бы, наверное, под замок посадил.

— То есть это просто дракон так ну… это… дружелюбие проявляет, да? — от того, что Горан стоит близко, мысли совсем путаются. Но надо убедиться, что у этого чешуйчатого на меня нет видов.

— Все верно.

Замечаю, что Горан тоже смотрит куда угодно, но только не на меня.

Да он сам стесняется не меньше моего!

Еще бы! Привык, что его боятся. А тут дракон так мурчал, что всю репутацию ему подмочил.

— А он красивый, — произношу я и широко улыбаюсь.

— Кто?

— Дракон. Милый такой. Лапушка, — говорю и прям вижу, как Горан еще больше тушуется.

— Он просто не хотел тебя пугать, — бормочет под нос и делает вид, что ему оооочень интересен вид, открывающийся с балкона.

— Конечно-конечно, — произношу с ехидной усмешкой. — Я так и подумала. Когда вижу милого добродушного дракона, сразу понимаю: просто не хочет пугать.

Брови Горана сдвигаются к переносице.

Ой. Кажется, лишнего ляпнула.

— Ты хоть понимаешь, что сейчас сделала? — его голос снова суров и полон льда. — Кто тебе разрешал покидать замок? Да еще ночью!

Молчу. Понимаю, что, если рот открою — на еще большие неприятности нарвусь. Жду, когда Горан выговорится, но он все продолжает и продолжает отчитывать.

— Тебе что, не сказали, что по ночам нельзя покидать жилище? И тем более, спускаться в Подгород? Ты с ума сошла? Еще и по стене лезть! Как только шею не свернула!

Он что, следил за мной?

Возмущение окатывает кипятком. А вместе с ним обида, что меня ругают, как будто перед ним дите неразумное. Будто я от нечего делать в этот Подгород лезла.

— Я просто хотела убедиться, что с Лизой все в порядке, — взрываюсь в ответ.

— А больше ты ничего не хотела?

— Прости, что я не такая бесчувственная ящерица, как некоторые, и мне не плевать на мою подругу!

— Что еще скажешь? — он рычит, надвигаясь на меня.

Вот теперь я точно ляпнула так ляпнула.

Становится не по себе.

Делаю шаг назад и упираюсь поясницей в парапет балкона. Каменное ограждение впивается в спину, не пуская дальше. Горан придвигается еще ближе.

Грудь его так и вздымается от гнева. Я вновь чувствую жар его тела. Но это уже не милый дракончик, а грозный градоправитель. И он совсем близко. Опасно близко.

Глава 21

Горан

Это не девчонка, а сущее испытание! Стоит ей произнести пару фраз и кровь закипает. Я, оказывается, ящерица бесчувственная! Мне, видите ли, на людей плевать.

Прижимаю Весю к бортику балкона, пылая от ярости. Хочется преподать нахалке урок. Чтобы раз и навсегда запомнила, как общаться с градоправителем. Но вместо этого руки сами обхватывают ее за талию, притягивая ближе. Смотрю в ее огромные карие глаза и все слова из головы разлетаются. Взгляд скользит по ее гладкой коже. Порозовевшим от полета щечкам. Пухлым обиженным губкам. Видно ведь, что ей не по себе, а все равно смотрит на меня с вызовом, готовая биться до последнего. И от этой трогательной храбрости хочется еще сильнее