Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

— А был вообще хоть кто-то, приручивший инициированный Огонь? — пробормотала Мирра, хмурясь. — Что-то я не помню.

— За всю историю магии это удалось только одному человеку. Её звали Триш Лаира.

Коул побледнел и закусил губу, Дин и Мирра вновь переглянулись, а Данита попыталась вспомнить, где слышала это имя раньше, но у неё это так и не вышло.

— Мне кажется, Шайна сможет приручить Огонь, — сказала принцесса с твёрдостью, которой сама от себя не ожидала. — Кто, если не она?

— Удивительно слышать от тебя такое, — покачала головой Мирра, и Данита отвела взгляд. Отчего-то было стыдно.

— Шайна — хороший маг. Она за два месяца достигла таких успехов в боёвке, над которыми я билась с год, если не дольше.

— Хорошей быть мало, — перебил принцессу Коул, бросив на дверь в палату быстрый взгляд, полный отчаяния. — Чтобы приручить Огонь, необходимо быть лучшей.

Эмирин Аррано

В течение десяти минут Нарро молча сидел, положив ладонь Шайне на лоб и закрыв глаза, и пока муж погружался в чужое сознание, Эмирин вся извелась. Оттого, что она не способна применить к Шайне собственную магию Разума, ректор ощущала непривычное бессилие. С Триш, несмотря на то, что у неё произошла инициация сразу всех Источников, всё было гораздо проще.

Наконец Нарро открыл глаза, и Дрейк, каменным изваянием простоявший всё это время рядом с Эмирин, тут же выпалил:

— Ну как?

— Девочка ушла очень далеко, — сказал Нарро, подняв голову. Взгляд его был серьёзным и тяжёлым. — Она не хотела жить, поэтому практически провалилась за грань. Мы едва успели.

— Едва? — переспросил эльф, делая нервный шаг вперёд. — Но успели?

Нарро кивнул, и Дрейк резко, с облегчением выдохнул.

— Ты рано радуешься. Я вытащил её сознание из предсмертия, и через несколько часов она очнётся. Но это не отменяет того факта, что жить девочка не желает.

— Неужели она настолько его любила? — пробормотал Дрейк с недоумением, и Эмирин возмущённо на него посмотрела.

— Думаю, этот вопрос излишен. Посмотри на неё. — Нарро кивнул на бледную, осунувшуюся Шайну с тонкими полосками антимагических браслетов на руках. — Обычно инициированные сжигают окружающее пространство, она же направила Огонь исключительно на себя. Хотела сгореть вместе с ним.

— И что делать? — Дрейк нахмурился. — Снимем браслеты — опять займётся самосожжением.

— Снимать браслеты можно только после того, как она захочет жить. Неважно, насколько сильно. Пусть это будет небольшое желание, но его хватит. И у тебя есть шанс его пробудить, Дрейк.

— Ты меня ни с кем не путаешь? — Эльф недоверчиво смотрел на Нарро, и тот пояснил:

— Я вытащил сознание Шайны, используя твоё имя. Оно было третьим по счёту, но первые два использовать было нельзя — они не настоящие. Третьим именем Шайна назвала твоё. Это что-то, но значит.

Судя по лицу, Дрейк был в абсолютном шоке, и Эмирин бы посмеялась, но сейчас ситуация совсем не располагала к смеху.

— Ри, — Нарро посмотрел на неё — строго, с осуждением, и она сразу поняла почему, — давай выйдем, надо поговорить.

— Хорошо, — она кивнула. — Дар, останешься с Шайной? Мы ненадолго отлучимся.

— Да-да, конечно, — пробормотал Дрейк, не отрывая шокированного взгляда от лица своей дочери.

Они перенеслись в кабинет Эмирин, и Нарро сразу обнял её, крепко и страстно, жарко поцеловал — до сбившегося дыхания и саднящих губ, — а затем прошептал, касаясь щеки тёплой ладонью:

— Почему вы ничего не объяснили ей?

— Я думала, ты будешь ругать меня, — вздохнула Эмирин и потёрлась носом о ладонь мужа, вдыхая родной и самый любимый запах. — Ты так смотрел…

— Не буду. Я понимаю, что это решение Велдона, а не твоё. Но всё же, я хочу знать — почему? Девочка чуть не погибла, но этого ведь можно было избежать.

— В субботу он признался, рассказал, кем на самом деле является. После этого Шайна ушла и с тех пор не возвращалась. Он решил, что не нужен ей.

— Настолько не нужен, что она захотела умереть вместе с ним? — Нарро печально улыбнулся. — Дети, какие же они дети… Он ещё не знает?

— Нет.

Нарро молчал несколько секунд, задумавшись.

— Не расскажет, как считаешь?

— Вряд ли. — Эмирин мотнула головой. — Теперь, после всего случившегося, он будет считать себя виноватым и ещё больше уверится, что Шайне лучше не знать правду.

Нарро поморщился.

— Она и сама сможет понять эту правду, если хорошенько подумает. Так будет даже лучше. — Эмирин поцеловала мужа в щёку, в губы, вздохнула и призналась: — Я ужасно соскучилась.

Он моргнул, посмотрел на неё — и золотой ободок вокруг зрачка расширился, заняв всю радужку так, что глаза полностью пожелтели. Обжёг взглядом, заставив резко выдохнуть и облизнуть губы, и прорычал:

— Я тоже.

А затем подхватил на руки и понёс к дивану.

Шайна Тарс

Первой, даже до сознания, ко мне вернулась боль. Всё тело ломило и горело, будто я получила ожог или с меня живьём содрали кожу. Я дёрнулась, попытавшись пошевелиться, но обнаружила, что не ощущаю ни рук, ни ног. Я чувствовала боль, а пошевелиться не могла. Жуткое состояние, пугающее до дрожи, но дрожать тоже не получалось.

А дышать? Да, кажется, я дышала, иначе откуда эта жгучая боль в груди? Но больше ничего. Ни глаз открыть, ни сжать пальцы на руках в кулаки, ни спросить, что со мной.

Действительно, что со мной? Последнее, что я помнила, — как мы идём на занятия по физподготовке. Делаем упражнения, бежим, и рядом принцесса… А после — провал. Пустота. Что же случилось? На академию напали? Очередное покушение на наследников? Живы ли они? И…

Я отчётливо ощутила, как на лбу выступила ледяная испарина, охладив будто бы обожжённую кожу. Я не чувствую своей магии… совсем, абсолютно! Я словно не маг, а человек без капли дара! Что это? Я выгорела?!

На этот раз, видимо от испуга, дёрнуться всё же получилось, и с моих губ сорвался невнятный стон.

— Шани, малышка… — Голос Дрейка был странным, сиплым и словно полным страха. — Очнулась… Я сейчас дам тебе воды. Не бойся, ты поправишься, это всё временно…

Временно? Что именно? Почему я не чувствую свою магию?!

Холодное стекло коснулось губ, и в рот полилась медленная и тонкая струйка чистой воды, сладкой и прохладной. Я сразу её узнала — это была вода из того ручья в парке императорского дворца. Но к чему она мне сейчас? Она пополняет резерв, а я чувствовала себя так, будто