Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

Я хотела этого. Хотела больше всего на свете…

Наследный принц Дамир

Он заметил, что с Шайной происходит нечто странное, сразу, как она схватилась обеими руками за голову и наклонилась, будто её тошнило. А после закричала, и настолько громко, пронзительно, что у всех присутствующих разом заложило уши. Дамир был уверен: такой звук не может издавать живое существо, это было больше похоже на тонкий, страдающий голос скрипки.

А через мгновение Шайна загорелась.

Дамир не успел даже сообразить, что это, отчего фигуру подруги скрыла огромная огненная сфера, отбросив от себя остальных рядом стоящих студентов, а вокруг уже слышались вопли ужаса, и кто-то громко закричал:

— Инициация? У неё что, инициация?!

— Не-е-ет, — простонала Дин и схватила Дамира за руку так, что пальцы затрещали. — Нет-нет, нет…

Инициация! Неконтролируемая вспышка нового Источника силы. Кхаррт! В возрасте Шайны такая вспышка почти гарантированно означает смерть мага!

— Отойдите дальше! — надрывно закричал магистр Аврелий. — Как можно дальше от студентки Тарс, быстро!

Огненная сфера, окружившая Шайну, словно покрылась паутиной — огромным щитом, созданным академией, чтобы защитить остальных от огня девушки. Пробудившись, он пытался сжечь всё вокруг, в том числе и её саму.

Треснуло пространство, выпустив на стадион встревоженную Эмирин. Она изумлённо оглядела огненную сферу Шайны, вздрогнула, что-то прошептала, а затем побежала вперёд и запрыгнула в огонь.

— Мама! — воскликнула Дин, но никто в горячке не обратил на это внимания. Только Дамир сжал её ладонь, пытаясь подбодрить. Эмирин сильная и мудрая, она знает, что делает.

Вновь сработал амулет переноса, раздался треск, и на стадион шагнули Дрейк и Нарро. Оба, не мешкая, сделали то же самое, что и Эмирин, заскочив в огонь так стремительно, будто это была тёплая морская вода. К удивлению Дамира, то же самое попытался сделать и бледный, взволнованный Коул, но увяз в окружавшем его воздухе, как нож в твёрдом масле.

— Все студенты остаются на местах и не подходят к инициированной, — строго произнёс голос академии. — Сохраняйте спокойствие, пожалуйста.

— Спокойствие, — всхлипнула Дин. По её лицу потоком текли прозрачные слёзы. — Она издевается! Выживают только десять процентов магов, у которых инициация происходит после пятнадцати лет. Десять!

Дамиру стало тошно, но он промолчал, крепко обняв Дин. Сейчас они ничего не могли сделать. Ни для Шайны, ни для дяди Велдона. Как он понял, оба в эту секунду горели, только у Шайны, в отличие от императора, ещё был шанс остаться в живых.

Огонь неожиданно заревел, затрещал, выплёвывая ярко-белые искры, — и вдруг резко опал, потух, впитавшись в тело абсолютно голой Шайны. Она лежала на руках Дрейка, растрёпанного, бледного и злого, с безумным взглядом, а рядом стояли Эмирин и Нарро, казавшиеся такими замученными, будто не спали и не ели уже несколько дней. Ладони Эмирин лежали у девушки на груди, а Нарро — на висках, но Шайна была настолько серой от пепла, что Дамиру на мгновение показалось, будто она действительно сгорела.

— Мама! — закричала Дин, дёрнулась, но академия по-прежнему не выпускала. — Она… жива? Жива, мам?! Пап?!

Эмирин молча кивнула, пошевелила пальцами, и на Шайне появилось иллюзорное платье тёмно-синего цвета.

— Дар, отнеси её в лазарет, быстро. Мы с Нарро скоро придём, — произнесла ректор, обращаясь к Дрейку, а затем вновь повернулась лицом к первокурсникам. — Все по комнатам. На сегодня занятия отменяются.

Дамир сжал ладонь Дин, и она сразу всё поняла — без слов.

— Профессор, — обратилась она к Эмирин, запнувшись на мгновение — видимо, опять хотела сказать «мама», — а что случилось на площади? С его величеством всё в порядке?

Ректор обвела притихших студентов спокойным взглядом абсолютно жёлтых глаз и ответила, остановившись на Дамире:

— К сожалению, несколько минут назад его величество император Велдон погиб.

Дамир покачнулся, сжимая зубы и изо всех сил стараясь позорно не завыть.

Он предполагал это с самого начала, как только увидел зарево над парком со стороны площади, но надеялся, что дядя выкарабкается. А теперь чувствовал дикую злость и растерянность, как всегда случается, когда сбывается твой самый страшный кошмар.

Эпилог

Выходя из лазарета, Эмирин осторожно прикрыла дверь, стараясь не потревожить Дрейка, уснувшего возле Шайны. Сегодня они сделали для девушки всё, что могли, но этого всё ещё было слишком мало. По их недомыслию она едва не погибла, и Эмирин теперь мучила совесть. Почему она не предусмотрела такой вариант развития событий, где были её глаза и мозги?!

— Рин, — прошелестел чей-то голос позади, и ректор, обернувшись, увидела Араилис. Её заместитель стояла возле окна и смотрела, как с ближайшего дерева облетают золотые листья.

Эмирин подошла и встала рядом.

— Иногда я тебя ненавижу, — вздохнула она с тяжёлой обречённостью. — Если бы мы с Велдоном знали…

— И что тогда? — усмехнулась Араилис Нерида лениво. — Ничего не изменилось бы, не обманывай себя.

Ректор поморщилась.

— Но я хотела поговорить не о Шайне, — продолжала магистр. — А о твоём дальнейшем плане. Он может не сработать.

— Ты решила нарушить традицию и всё же сообщить мне о ближайшем будущем? Премного благодарна.

— Не язви. Ты надеешься на Триш, но у неё может не получиться. Я не говорю, что обязательно не получится — это всего лишь один из вариантов, но шансов много.

— У неё получится. Я верю в неё.

Араилис улыбнулась, но промолчала, и Эмирин тихо призналась:

— Даже если бы я знала, что точно не получится, всё равно поступила бы так же. Триш необходимо освободить, понимаешь?

— Понимаю.

— Тогда зачем?..

— Просто предупредила.

— Ясно. — Ректор хмыкнула. — Значит, есть то, о чём я забыла и что может быть важным. Буду думать.

— Думай, — благосклонно кивнула Араилис и отошла от подоконника, оставив Эмирин в глубокой задумчивости.

Книга третья. Долг души

И пока к пустоте или раю

Необорный не бросит меня,

Я ещё один раз отпылаю

Упоительной жизнью огня.

Н. Гумилёв

Пролог

Пространство, заполненное чернильно-чёрной пустотой, дышало безнадёжностью, тоской и отчаянием. Ничего здесь не было, кроме них, ни малейшей искры жизни — только смерть.

Показалось, будто кто-то всхлипнул, и он огляделся, выискивая требовательным взглядом человека, ради которого пришёл.

Маленькая и одинокая фигурка, съёжившись, сидела посреди абсолютной пустоты, закрыв ладонями лицо, и он подошёл ближе, сел рядом.

— Не хочешь уйти отсюда? Здесь грустно и темно, — сказал он, протягивая руку и касаясь крошечного белого плеча.

Та, к кому он обращался, подняла голову. Девочка лет пяти, черноволосая