Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

— Мне интересно, можно ли его снять.

Я давно поняла — раз в моих снах упоминается это заклинание, значит, скорее всего, мама сталкивалась с его проявлениями. Возможно, её саму так подчинили. Как минимум Эдриан или Риланд могли это сделать, как родственники.

— Не существует заклинания, которое нельзя было бы снять. Вопрос только в сложности. Подчинение Крови можно снять, но это непросто. И есть ещё немаловажный факт — для того, чтобы его снять, надо знать, что ты — или кто-то другой, с кого снимать собираешься, — находится под действием этого заклинания. А подчинение Крови, как правило, не замечают.

— Как можно не заметить, что тобой управляет кто-то другой? — Я нахмурилась и качнула головой. — Не представляю.

— Твой ректор — Эмирин, насколько я помню. — Паук усмехнулся. — И ты наверняка видела, как действует её магия Разума. Возможно, даже испытала на себе. Заметно было?

Испытать на себе магию Разума Эмирин мне не довелось, а вот Нарро — да. И Паук был прав, я вообще не заметила, как дартхари что-то изменил в моей голове так, что я утратила способность обсуждать Дамира в образе Мирры.

— Да, вы правы, не заметно. И всё же… если подчинение Крови возможно снять, то как?

Паук, щурясь, смотрел на меня и явно думал о чём-то, что его беспокоило.

— С кого ты собираешься его снимать? — спросил он резко, как хлыстом хлестнул.

— Ни с кого. — Я слегка удивилась. С чего он так подумал? — Я просто в книге прочла, стало любопытно, вот и…

— Спроси лучше у своего ректора, — перебил меня артефактор. — Она знает ответ на твой вопрос. А пока помолчи и не мешай.

Мне почудилось, что Паук не захотел отвечать, потому что боялся сболтнуть лишнее. И отправил меня к Эмирин, дабы она сама разобралась, что можно говорить, а что нельзя. Да, досадно… Ректор наверняка ничего не скажет, а путь в императорскую библиотеку мне теперь закрыт.

Снова заболело сердце, и я закрыла глаза, пытаясь справиться с нахлынувшими чувствами.

Невыносимо. Матушка Роза всё правильно сказала, но… как я буду без Норда?..

Глава 23

Шайна Тарс

Пока я сидела у Паука, про Коула умудрилась практически забыть, и если бы не встретила его возле лавки сразу, как вышла, и не вспомнила бы. Но он ждал меня, мрачный, как грозовая туча, смерил сверкающим от негодования взглядом, но промолчал, просто зашагал рядом. Я тоже не стала ничего говорить, да и что я могла сказать? Хочет ходить за мной — пусть ходит. Потом ему надоест и он сам отвалится, как засохшая болячка.

Так мы и до академии добрались, молча шагая рядом, и разошлись уже в коридоре общежития. На ужин я не пошла — аппетита не было, да и по учёбе кое-что надо было сделать, — поэтому осталась в комнате, а Дамир и Дин обещали принести мне булочку.

Они пришли примерно через полчаса, и не только с булочкой, но и с новостями о том, что Данита притащила за стол Коула и была страшно разочарована моим отсутствием.

— Я не знаю, что делать, — сетовала Дин, глядя на меня с беспокойством. — Ссориться не хочется, но она же не отстанет, будет пытаться вас помирить просто из принципа.

— Я его завтра вышвырну из-за стола, — кипятился Дамир. — Тебе с кем ссориться не хочется, с Данитой? Я сама с ней поссорюсь!

На сердце от этой их перепалки, наполненной тревогой за меня, чуть потеплело.

— Не надо ни с кем ссориться. Пусть Коул и принцесса делают, что хотят, не обращайте внимания. Им потом надоест.

— Шани…

— Надоест, — я махнула рукой. — Извини, Мир, но Нита не отличается постоянством в увлечениях. А у Коула просто заело. Нам с ним всё равно придётся общаться хотя бы на боевой магии, так что смысла нет совсем уж отсекать его от меня. Со временем найдёт себе другой объект и переключится, надо только подождать.

Судя по взглядам, друзья не были уверены в моих умозаключениях, но переубеждать не стали. И правильно — я сама была не уверена, но заниматься сейчас ещё и проблемой надоедливого эльфа у меня не имелось ни сил, ни желания.

В кои-то веки я легла спать вовремя, но толку от этого оказалось немного: уснуть не получалось. Я вновь боялась увидеть во сне Норда. То есть Велдона. Мама ведь с ним так много общалась в юности, а я сейчас только о нём и думаю, логично, что как закрою глаза — сон о нём тут как тут. А я не хочу! Пусть мне приснится что-нибудь другое. Что угодно! Вот хоть тайна подчинения Крови, о котором я сегодня спрашивала Паука. Пусть сон будет об этом.

И сон меня послушался…

— Почему ты выбрала именно это заклинание? — задумчиво говорил Повелитель Риланд, глядя на Триш, которая сидела на полу в окружении исписанных листков бумаги. Судя по запаху дерева, я оказалась в её комнате в Арронтаре. Да, точно — деревянные стены, а за широким окном — бескрайний лес. — Я иногда не понимаю, по какому принципу ты начинаешь копаться в той или иной формуле. Тебя заинтересовало древнее подчинение Крови, о котором успели забыть и сами тёмные эльфы, теперь вот «огненный цветок». Что в нём такого?

— Странно, что ты не понимаешь. — Мама сосредоточенно раскладывала листки по стопочкам. — Мне казалось, уж ты-то сможешь понять.

— Наверное, смогу. Если объяснишь.

— «Огненный цветок» — единственное заклинание, от которого не поможет даже щит-«паутина» первого уровня.

Риланд поднял серебряные брови.

— Так. И?

— Значит, им гарантированно можно кого-нибудь убить.

— Кого?

Триш зыркнула на отца исподлобья и поджала губы. Почему-то мне подумалось, она хочет ответить: «Велдона», но не решается.

— Ясно, — вздохнул Повелитель. — Риш, детка, «цветком» эльфы убивали в случае с кровной местью, когда был неважен тот факт, что творящий заклинание тоже погибнет. Это, мягко говоря, существенный недостаток.

— Знаю. Но его ведь можно исправить.

— Каким образом? Тот, кто творит «цветок», обязательно отдаёт жизнь, это условие не изменить.

— А если…

Голос Триш почему-то исчез, хотя я видела, как шевелятся её губы. Она что-то говорила, и я пыталась понять по губам, что именно, но не выходило. Где же звук? Куда делся? И сам сон почему-то пошёл рябью, затянулся мутной дымкой, и мне почудилось, будто я слышу чей-то полный досады стон.

— Да будь ты проклят! — следом раздался крик Триш, и он не был связан со сном, который я