Двуликие (трилогия) - Анна Шнайдер

— Может, нам пойти с тобой? — забеспокоились Дамир и Дин, когда я сообщила друзьям о своих планах.

— Сама справлюсь.

— А Коул?

— А что Коул? — Я пожала плечами. — Ну, подкараулит меня наверняка, и толку? Будет ныть всё дорогу, да и кхаррт с ним. Не убьёт же.

На том и порешили, и я, собравшись, побежала в город.

До борделя я добралась спокойно, никого по пути не встретив. Но из-за того, что я постоянно озиралась, ожидая, что из подворотни вынырнет Коул, в один прекрасный момент вдруг осознала, что меня, видимо, охраняют — я постоянно натыкалась взглядом на людей, которые то ли шли туда же, куда и я, то ли действительно «пасли», как говорит дядя Коготь. И скорее второе. В конце концов, не мог же Норд… Велдон… оставить меня совсем без охраны? Конечно, не мог.

Уже возле чёрного входа в заведение матушки Розы я неожиданно вспомнила, что она и сама знала, кто такой Норд. Ведь она дружила с Триш и с ним, когда училась в академии, и называла его именно этим именем. Не зря матушка так странно отреагировала, когда я сказала, что люблю человека по имени Норд. И тоже ничего не стала мне объяснять, даже не спросила, где я его встретила. Я видела её беспокойство, но вопросов она не задавала, и я тогда решила — матушка знает, что ему можно доверять.

Думать об этом сейчас было странно. Почему матушка не сказала мне, кто такой Норд? Могла бы намекнуть, я бы и сама догадалась, но она промолчала. Почему?..

В борделе было тихо — белый день, посетителей в такое время практически не бывает, в основном все приходят вечером. И девочек я почти не встретила: кто-то спал, кто-то ушёл по делам. Матушка Роза уже встала и копошилась на кухне, кашеваря что-то, по запаху похожее на мясное рагу, а за столом, к моему удивлению, сидел Стальной Коготь.

— О, Шани! — увидев меня, он улыбнулся и махнул рукой — проходи, мол. — Хм, ты одна? А где этот твой эльфёнок?

— Был да сплыл, — буркнула я, подошла и обняла матушку Розу. В общем-то, плевать, почему она не сообщила мне про Норда, я всё равно её люблю.

— Привет, Шани. — Она погладила меня по голове. От неё вкусно пахло свежими сладкими булочками — родной запах, знакомый с детства. Он меня немного успокоил. — Как бал прошёл?

— Восхитительно.

— Не слышу энтузиазма в голосе, — хохотнул дядя Коготь. — Что, не понравились тебе местные танцы? Наши девчонки лучше пляшут?

— Безусловно.

— Будешь есть? — спросила матушка Роза, подводя меня к табурету. — Время почти обеденное.

Есть не хотелось, но я сказала, что буду, и с полчаса меня старательно кормили. Я ожидала расспросов про бал, но их не последовало, словно и дядя Коготь, и матушка понимали, что я не могу сообщить ничего положительного, и не желали меня расстраивать.

А потом дядя Коготь сказал, что отойдёт на пару часов, и у меня возникло ощущение, будто он сделал это, чтобы мы с матушкой смогли поговорить наедине.

— Держи, Шани, — произнесла она, достав из кухонного шкафа плитку шоколада. — Вчера один из клиентов принёс, шоколад из Мирнарии. Он необычный, у нас такого и не купишь. С перцем.

Я удивилась, попробовала — и закашлялась от неожиданности: горло словно огнём обожгло. Даже слёзы на глазах выступили…

Прошлой ночью я так и не поплакала толком, если не считать пары слезинок во время разговора с Нордом. А теперь, попробовав эту дурацкую шоколадку, залилась слезами, да такими горькими, что не сразу смогла остановиться.

— Ну-ну, Шани, — прошептала матушка Роза, обнимая меня. Она стояла рядом, возле табуретки, на которой сидела я, и прижимала мою голову к своей груди. — Я сразу поняла, что тебе нужно хорошенько выплакаться, по лихорадочному блеску глаз. Не нужно держать боль в себе, детка. Тебя обидел этот эльф?

Я мотнула головой.

— Кхаррт с ним.

— Тогда?..

Я кивнула, подняла голову и посмотрела матушке Розе в глаза.

— Почему вы не сказали мне, кто такой Норд?

Она грустно улыбнулась, не удивившись.

— Я не хотела вмешиваться, Шани. Ты узнала бы правду и сама, и очень скоро — такое невозможно долго скрывать. Дарида, мне сложно представить, что ты не узнала его, портреты постоянно мелькают в газетах.

— Я никогда не присматривалась к портретам императора. — Я всхлипнула и потёрла саднящие глаза. — Что мне теперь делать, матушка? — Она озадаченно посмотрела на меня, и я пояснила: — Норд… император сказал, чтобы я больше не приходила, потому что так будет лучше для меня.

— И он прав.

Я молчала — не могла говорить, горло перехватило, сжало спазмом, словно я долго и громко кричала в пустоту.

— Шани, подумай хорошенько. Представь, что будет, если ты продолжишь общаться с ним. Я не беру в расчёт проклятье и тот факт, что за правящей семьёй кто-то охотится, я говорю только о твоих перспективах. Ты желаешь стать императрицей? Вряд ли. Ты хочешь быть его любовницей, греть ему постель — и больше ничего? Сомневаюсь. Наверное, я говорю жестокие вещи, но я не вижу в ваших отношениях будущего.

Мне бы возразить, но чем, какими словами? Всё, что говорила матушка Роза, было абсолютно правильно.

— Просто живи дальше, — прошептала она, наклонилась и поцеловала меня в лоб и в мокрые от слёз щёки. — Ты такая молоденькая, это первое чувство, ты ещё встретишь другого достойного человека. Ну, или не человека… эльфа, например.

Я скривилась, и матушка Роза улыбнулась.

— Не унывай. Всё обязательно наладится.

Через полчаса я ушла к Пауку. Удивительно, но Коул не встретился мне и на пути к его лавке, хотя я ожидала этого. Впрочем, ещё не вечер — успеется.

Артефактор был хмур и тревожен, разговаривал мало, и чтобы отвлечь саму себя от печальных рассуждений о Норде, я стала рассуждать о том, может ли он быть отцом Коула и братом Триш. Эта мысль отчего-то отзывалась во мне, словно была истинной, и мне даже захотелось спросить Паука напрямую. Делать этого я, разумеется, не стала, но решила спросить о другом.

— А вы что-нибудь знаете о заклинании «подчинение Крови»? — поинтересовалась я, когда артефактор надевал мне на все пальцы рук по очереди разные кольца.

— Что? — он поднял голову и посмотрел на меня с искренним, неподдельным удивлением.

— Подчинение Крови, — повторила я. — Вы что-нибудь знаете о нём?

— Что-нибудь — расплывчатое понятие. — Паук уже справился с эмоциями и теперь глядел