Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

Куцый нерешительно шагнул в прихожую. Кол тряхнул оружием, целясь ему в спину, и куцый прибавил ходу.

— Тихо, — бросил Кол остальным и задернул штору между залом и прихожей.

Он встал у крохотной щелки, оставшейся между шторами, следя за каждым движением куцего. Парочка подошел ближе. Не имея возможности выглянуть, он обратился в слух.

Учись ориентироваться по звукам, — сказал бы Инжи дочке. Слух никогда не обманет, если привыкнешь ему доверять. Лови каждый звук.

Шаги куцего проскрипели по половицам — трусливые, поспешные. Лязгнула щеколда, скрипнули дверные петли. Легонько присвистнул ветер, из-под шторы повеяло холодом.

— Это вы… — промямлил куцый. — Здравствуйте…

— А кого ты ждал?

Голос гостя был низок и груб, с хрипотцой, как от легкой простуды. Голос крепкого парня, замерзшего в долгой дороге. Говор не северный. Слава Праматерям!

— Я это… За-заходите, гости… С-согрейтесь…

Куцый попятился, скрипя половицами. Не ровно назад, а чуть в сторону. Арбалет Кола теперь глядел не в спину куцему, а в грудь чужаку. Звякая шпорами, чужак вошел в дом. Тяжелый твердый шаг, добротные кавалерийские сапоги. Военный, стало быть. Скверно, доча, — сказал бы Инжи. Военные опасны хотя бы тем, что никогда не ходят поодиночке.

Вслед за первым солдатом вошел второй. Этот сделал только шаг, и тут же скрипнули дверные петли. Он встал прямо в дверях, притворив за собою, но не задвинув щеколду.

— Позвольте, я запру… — дернулся куцый. Реакции не последовало.

— Чего так темно? — грубый голос первого.

— Я это… так спешил, что не успел зажечь…

— Спроси его, — сказал второй, — чей фургон во дворе.

Этот голос был тих, но отчетлив, как лезвие.

— Чей там фургон? — повторил грубый голос.

— Да ничей… наш.

— Ваш? И стоит среди ночи запряженный?

— Ну, то есть, — куцый издал дурной смешок, — не наш, а гостей. Пришли тут одни…

— Что за гости? Сколько? Оружие есть?

— Да простые себе… Какие-то беженцы, ничего особого…

— Я не спрашиваю, особые или нет!

Раздалась какая-то возня. Кажется, чужак ухватил куцего за грудки.

— Я спрашиваю: сколько их и чем вооружены?

— Ме-меньше дюжины… — забормотал куцый. — Там же-женщины, одна д-девочка… У мужиков ножи, д-да и все… Ничего особого…

— Спроси его, — тихо сказал тот, у двери.

Он сделал паузу. Секунда тишины: все ждали, что он скажет, а он знал, что все будут ждать, и растягивал свою власть.

— Спроси его, — с презрительной насмешкою продолжил чужак, — кто это там прячется за шторой.

— Возьми да сам погляди! — рявкнул Кол и откинул завесу.

Едва свет упал на чужака, Кол дернул спусковую скобу. Чужак дернул рукой, будто пытаясь закрыться. Болт ударил его в грудь и бросил назад, в незапертую дверь. Чужак вылетел из дома, рухнул на спину. В ту же секунду оба дружка Кола накинулись на второго.

Тот среагировал с завидной быстротой. Как держал куцего, так и швырнул — прямо на нож головореза. Сам же прыгнул в сторону, увернулся от атаки, поймал Джона за руку и всадил колено в пах. Ударил еще раз, вышиб дух и бросил на пол, как мокрую тряпку.

— Сдохни, гад! — взревел Кол.

Плохая идея: орать при атаке. Чужак обернулся на крик и парировал удар. В его руке откуда-то возник клинок. Искровый. Око сияло каплей крови.

— Помоги! — рыкнул Кол, увертываясь от удара.

Кто — помоги? Инжи не стал спешить. А вот колов дружок выдернул нож из задницы куцего и ринулся в атаку. Резким выпадом чужак заставил Кола отпрыгнуть, получил секунду передышки — и выбросил клинок навстречу дружку. Даже не глядя, просто на звук шагов — хорош! Дружок сам напоролся на лезвие, обмяк и рухнул под сухой щелчок разряда.

— Сука!

Кол осыпал чужака градом ударов, потеснил, прижал к стене. Оба на вдох замерли, приноравливаясь друг к другу, прицеливаясь. Инжи имел время, чтобы выбрать сторону. Будь на чужаке двуцветный плащ, вопроса бы не возникло. Но плащ был вишневым. Помогай слабому, — учил бы Инжи дочку. Если победит сильный — как с ним потом совладаешь?

Парочка метнул нож. Чужак вскрикнул и выронил оружие. Кол сшиб его на пол, свирепо пнул — раз, другой, третий. Присел, замахнулся кинжалом — вспороть горло.

— Стой, Кол, — сказал Инжи. — Не делай этого.

— Кончу гада! — рыкнул Кол.

— Я сказал: не делай.

Инжи уронил ножик из рукава себе в ладонь.

— Почему?!

— Потому, что он — вояка. Погляди на плащ, оружие, гербы. Вояки не ходят поодиночке. Прежде, чем сдохнуть, он должен сказать, где его рота. Ты же не хочешь, чтобы сотня солдат неожиданно ввалилась сюда?

— А, сука, — бросил Кол и спрятал кинжал. Отступив на шаг, с размаху пнул лежащего в голову. Тот отключился.

Очень умно, — язительно подумал Инжи, но предпочел промолчать.

— Плохо, плохо, — бормотал себе под нос плюгавый хозяин трактира.

Вопреки его словам, последствия схватки оказались терпимы. Оба коловых дружка выжили — даже тот, что напоролся на искровый нож. Выжил и куцый брат хозяина. Он истекал кровью и верещал, как свинья. Коль есть силы на крик, то до смерти еще далеко.

— Перевяжите раненых, — распорядился Кол.

Плюгавый и без команды пытался помочь брату, но лучшее, на что хватило его талантов, — это зажимать раненый зад ладонью и бормотать: «Плохо…»

— Чертовы бабы! — взревел Кол. — Возьмите чертовы тряпки и заткните чертовы дырки в шкурах!

Анна Грета с Риной пришли на помощь Баклеру.

— А вы двое — свяжите этого гада!

Двое — Мэтт и муж Анны Греты — уставились на лежащего чужака.

— У нас это, веревок нет… — сказал муж.

— Он похож на офицера, — сказал Мэтт.

— Да хоть на Вильгельма Великого! Свяжи его, балбес!

— Оно, поди, неправильно — вязать офицеров…

Инжи успокоил Мэтта:

— Этот — просто солдат. Офицер — тот, что лежит за дверью.

— Кстати, — бросил Кол Джону, — втащи его в дом. У офицерика найдется что-то ценное.

Джон встал, но тут же застонал от боли в паху, принялся тереть свои причиндалы.

— Сейчас, Кол… Переболит — втащу…

— Бабы, — буркнул Кол.

Наконец, дела пошли