Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

на лад. Обоих раненых перевязали, внесли в зал и уложили на одеяла. Чужаку стянули ремнями руки и ноги, отволокли поближе к камину — на свет. Рина хотела обработать его рану, но Кол запретил: смысла возиться с тем, кому так и так конец. Только выдернул метательный нож из тела чужака.

— А ты, старик, снова не спешил помочь, — буркнул Кол, возвращая нож Парочке.

— Я выбирал момент, — сказал Инжи.

— Долго выбирал. Снова лишаю добычи.

Дезертир забрал искровый кинжал чужака, погладил пальцем очи, сунул за пояс — и принялся методично обшаривать лежащего. Вывернул карманы один за другим, порылся за пазухой, ругнулся, выпачкав руку в крови.

— Дядя мертвый? — подала голос малютка Джи. Она пряталась за спинкой кресла, опасливо выглядывала, блестя глазищами.

— Нет, девочка, живой, — Инжи погладил ее по затылку. То ли слова, то ли ласка придали крохе уверенности. Она спросила смелее:

— Дядя солдат?

— Сама что ль не видишь?! — напустилась Анна Грета. — Меч, гербы, красный плащ — конечно, солдат!

— Искровик императора, — уточнил раненый дружок.

— Очень плохо… Не нужно было… — проблеял плюгавый, качая головой, как болванчик.

— Лучше бы вы это, не трогали солдат, — поддакнул муж Анны Греты. — Тем более — императорских.

Кол огрызнулся:

— Да не солдат он уже! Что солдату делать посреди Альмеры, когда война в Южном Пути?! Вы же слыхали: мятежник всыпал перцу искровикам. Вот эти двое и сбежали!

— Просто дезертиры… — сказал ростовщик, пытаясь успокоить себя этим вот «просто». — Все равно опасненько…

— А по-моему, очень даже ничего!

Кол подбросил на ладони кошелек пленника — приятный увесистый звон. Развязал тесемки, высыпал монеты — несколько эфесов серебром. Все, даже раненые, прилипли глазами к деньгам. Оба дружка потребовали сейчас же разделить добычу. Анна Грета потребовала все себе, раз уж в прошлый раз ее обделили. Кол огрызнулся: молчи, баба, пока цела. И на своих прикрикнул: ты, колотый, радуйся, что жив; а ты, битое яйцо, коль очухался, иди во двор и притащи чертов труп офицера! У него в карманах еще поболе найдется! Раненый притих, побитый без особого желания побрел к выходу.

Инжи склонился над пленником.

— Гляди-ка, кроха, — сказал он малютке Джи, как сказал бы дочке. — Странный это солдат, а странности всегда нужно подмечать. Все, что нашлось у него, — оружие да кошель с монетами. А где медальончик — подарочек любимой? Где оберег на счастье, щепотка зелья от дурной крови? Где мамкино письмецо, иконка Заступницы, дорожная грамота с подписью полковника? Где фляга с косухой, наконец?.. Воины таскают в карманах кучу вещей — мало ли, что пригодится. А у этого — лишь монеты да оружие.

— Он пират?.. — с надеждой спросила Джи.

— Он оставил барахло в седельных сумках, — фыркнул Кол. — Эй, Джон, проверь лошадок!

Побитый дружок Джон долго не отвечал — только веяло холодом от раскрытой двери, да шаркали шаги по крыльцу. Наконец, раздался голос:

— Кол, послушай… Труп исчез.

— Как исчез?

— Нет его. Ни на крыльце, ни рядом.

— Я всадил болт меж его ребер! По-твоему, он мог встать и уйти?!

— Тьма знает… Может, кольчуга спасла…

— От арбалетного болта?! Баран, найди труп, пока я не разозлился! Глянь под крыльцом — вдруг туда заполз.

Кто-то сказал:

— Послушайте меня…

Голос — грубый, слегка охрипший — шел от самого пола. Пленник лежал с открытыми глазами.

— Ах, очнулся! — Кол подсел к нему. — Тогда говори: ты дезертир? Из какого полка? Сколько вас — двое? Есть что ценное, кроме оружья да монет?

Пленник ухмыльнулся — снисходительно, насмешливо, будто это не он лежал связанный, и не у него из-под ключицы толчками выплевывалась кровь.

— Глупые вопросы, бандит.

Кол наступил каблуком ему на рану.

— Глупые, говоришь?

Пленник скрипнул зубами, но не застонал. Ухмылка стала кривой, но не исчезла.

— Вопросы тупого барана.

— Тупого, говоришь?

Кол занес сапог над лицом пленника. Тот все еще ухмылялся. Инжи крепко не нравилась эта ухмылка.

— Погоди, Кол.

Парочка отодвинул бандита и присел возле пленника:

— Будь другом, скажи: какой вопрос — не глупый?

Пленник хрипло хохотнул:

— Куда бежать.

— От кого бежать? Твой напарник мертв, а ты ранен и связан…

— Совсем не мертв. Сейчас он скачет к нашим. За пару часов вернется. Если вы не кретины, то бросите все — трактир, фургон, припасы, — прыгнете на коней и помчитесь, что есть духу. А заботить вас должно одно: в какую сторону скакать, чтоб не навстречу нашим? Развяжите меня — отвечу.

Кол загоготал. Раненый дружок заржал в унисон. Анна Грета издевательски фыркнула.

Но Инжи не чувствовал веселья.

— Кто такие «ваши»? Имперская гвардия?

— Развяжите меня. Дайте уйти и сами бегите. Каждая минута на счету, дурачье!

— Возможно, мы последуем совету, но только после того, как ты скажешь: кого нам бояться?

Пленник оскалился:

— Смерти.

— Ну, хватит! — не выдержал Кол. — Никто никуда не скачет! Твой дружок давно сдох! Джон, ты нашел труп?.. Джо-он!

Снаружи не донеслось ни звука.

— Джо-он?.. — повторил Кол.

Ответом раздался глухой стук — в ставень окна, выходящего на задний двор. Рина вздрогнула от неожиданности, крошка юркнула за кресло.

— Джон, какого черта ты там делаешь!

Кол поднял фрамугу и распахнул ставни. Морозная ночь ворвалась в комнату, затрепетал огонь в камине.

— Ты где, яйцо битое?!

Что-то длинное, влажное влетело в окно и ляпнуло Кола прямо по лбу. Он отшатнулся, и второй предмет залетел в комнату, шлепнулся на пол. Женщины завизжали, плюгавый посинел и зажал рот ладонью. То была человеческая рука, отрубленная у локтя. Настолько свежая, что пальцы еще дергались в судороге.

В следующий миг Инжи сидел за креслом, рядом с Крохой, но, в отличие от нее, сжимал арбалет, взводя тетиву. Все прятались по углам, выпучив глаза от ужаса. Кол с ножом наготове глядел в черную дыру окна, не решаясь высунуть руку и захлопнуть ставни.

— Дай мне болт, — прошипел Инжи.

Кол бросил ему подсумок, Парочка вложил болт в паз, прицелился в окно.

— Закрывай.

Дезертир осторожно шагнул к проему. Рванулся — захлопнул ставень. Рванулся — второй. Задвинул шпингалеты, грохнул фрамугой. Выдохнул. Сделал шаг — и чуть не поскользнулся, наступив на руку Джона.