Кукла на троне - Роман Евгеньевич Суржиков

не запомнил и все не удосуживался спросить. Теперь, очевидно, можно было уже не заботиться об этом. Второй дружок Кола лежал перед камином, его лицо имело цвет сливы, зрачки закатились, а огромный язык — размером с кулак — вывалился изо рта.

Куцый брат хозяина и ростовщица Анна Грета занимались избиением пленника. Били самозабвенно, вкладывая душу в каждый удар. Били носками и каблуками, подпрыгивали от усердия. Охаживали по ребрам, животу, голове; по скрещенным рукам, которыми пленник прикрывал лицо. С размаху лупили прикладами арбалетов. Переводили дух, утирали пот со лба — и возвращались к делу. Их лица румянились, глаза горели. Видимо, ни куцему, ни Анне Грете прежде не доводилось вымещать чувства насилием — и новое занятие пришлось обоим по душе.

Крошка Джи вжималась в половицу за креслом, белая от ужаса.

Заложив пальцы в рот, Парочка пронзительно свистнул. Когда экзекуторы заметили его, спросил:

— Какого черта вы делаете?

— Он убил того парня! — куцый ткнул в колова дружка.

— Как убил?

— Застонал, будто подыхает. Тот пошел посмотреть — а этот гад накинул ремень ему на шею и задушил!

— И вы решили запинать его до смерти?

— Он — это — заслужил! — раздельно произнесла Анна Грета, при каждом слове опуская каблук на ребра пленника.

— Пусть подохнет, гад! — куцый огрел его прикладом.

— Вы должны были стоять с арбалетами у окон и стрелять во Льда, если тот появится. Представь себе, он таки появился.

— Брат пошел к вам на помощь! — огрызнулся куцый. — Уж впятером вы как-нибудь…

Осекся. Заметил, наконец, что Инжи вернулся один, а Рина плачет навзрыд.

— Что случилось?

— Твой брат на Звезде, — сказал Парочка. — Там же, где и муж Анны Греты.

— Как — на Звезде?..

Они уставились на Инжи, забыв про избиение.

— Так, — отрезал Парочка.

До смерти хотелось пить. Он открыл бар, взял ханти — самое крепкое пойло, что здесь имелось, — налил в стакан. Опустился в кресло, сделал большой глоток. Люди по-прежнему таращились на него.

— Ну, чего смотрите? Я неясно выразился? Все померли. Так яснее?

Куцый ляпнулся задницей на пол, обхватил голову руками и завыл. Анна Грета зло прошипела:

— Вы впятером не смогли?!

— Выйди и сама попробуй, коль такая умная… — Инжи хлебнул еще.

— Не мужики, а тряпки!

— Ты, смотрю, не больно убиваешься по мужу.

— Не твое дело, старый козел!

Парочка потерял к ней интерес. Придвинулся к пленнику, что корчился на ковре. Ему крепко досталось: лицо разбито в кровь, руки опухли от синяков, ножевая рана вновь открылась.

— Хочешь?.. — Инжи показал стакан.

— Угу.

Он приподнял голову пленника и помог выпить.

— Зачем ты убил его?

— Хотел забрать нож, что у него на поясе.

— Резонно, — согласился Инжи и взял себе кинжал мертвеца. — Ты думал, мы убьем Льда?

— Вы?.. Льда?.. — беззубая усмешка пленника была весьма красноречива.

— Тогда зачем ты рисковал? Мог просто подождать, пока Лед разделается с нами и освободит тебя.

— Ты не понимаешь…

— Объясни, я уж постараюсь понять.

— Зачем оно тебе?

— Хотя бы затем, чтоб не помирать в неведении.

— Думаешь, лучше сдохнуть умным, чем дураком? — ухмыльнулся пленник.

— Обидно быть мертвым, согласись. А уж мертвым дураком — вдвойне обидно.

Пленник хмыкнул.

— Дай еще.

Парочка влил в него несколько глотков.

На крыльце за входной дверью послышались шаги. Шорох, скрип, стук. Все оцепенели, с дрожью ожидая продолжения. Инжи вознес себе хвалу за то, что задвинул засов. И хозяевам трактира — что снабдили решетками окна первого этажа.

Звуки утихли. Лед оставил дверь в покое.

Анна Грета подошла к Инжи, уперла руки в бока.

— Чего расселся, старик? Ишь, сопли развел! Давай думай: что нам делать?

— Я должен думать? — уточнил Инжи.

— А кто? Ты остался один здоровый мужчина!

Отчего-то Парочке стало весело. Он подмигнул пленнику:

— Слышишь: дамочка желает знать, что нам делать.

— Гы-гы. Мой совет ей не понравится.

— Мой тоже.

Анна Грета рассвирепела:

— Идите в задницу, козлы душные! Хотите — подыхайте! Но от меня не дождетесь!

Она схватила за плечи Рину, стала тормошить, тормошить до тех пор, пока крестьянка не подняла голову.

— Ты женщина или нет? Кончай рюмсать! Мы должны спастись! Мужики пускай все передохнут, а мы найдем выход!

Пленник глядел с мрачным любопытством: какой еще выход? Парочка тоже заинтересовался: какой?

Анна Грета заметалась взглядом по залу, дверям, окнам, потолку. Остановилась на пленнике.

— Значит, так. У нас есть он — заложник. И деньги есть. Запрем двери и ставни, все замуруем, чтобы мышь не пролезла. Все ценное стащим сюда. Дождемся утра. Как придут они — кем бы они ни были — предложим обмен! Этот парень плюс деньги — за нашу свободу!

Рина смотрела тупо, ничего не видя от горя. Анна Грета вздернула ее на ноги.

— Только послушай! Мы — бабы — ни в чем не виноваты! Хотят мстить — пускай мстят мужикам. А мы невинные, и у нас заложник! Отдадим ихнего парня — и пойдем себе! Главное — не попасться этому Льду. Он совсем свихнутый. А придет их командир — с ним договоримся!

— Договоритесь? — хохотнул пленник.

— Заткнись! Заткнись, урод!

Пленник умолк. Анна Грета ухватила Рину за руку и поволокла наверх. Зачем?.. Баррикадировать окна, наверное. Зачем еще?..

— Мама… — шепнула крошка Джи. — Мне страшно!

— Сиди и терпи! Не до тебя сейчас.

— Мама, где папа!

— Он тебе не папа. Я тебе не мама.

Обе женщины исчезли. Крошка осталась среди трех мужчин. Все моргала, моргала, силясь выбрать: разрыдаться или стерпеть?.. Парочка подозвал ее и обнял. Сказал то, что сказал бы дочке:

— Все будет хорошо.

«Ни черта не будет хорошо», — мог бы ответить пленник, но почему-то смолчал. Долго смотрел на Инжи, утешающего девчушку. Потом спросил:

— Как тебя зовут?

— Инжи Прайс, — ответил Инжи. — А прозвище мое — Парочка. Иные обижаются на прозвище, но я свое люблю.

— Я — Ребро, — сказал пленник. — Зачем ты здесь, Парочка?

— Да вроде, затем же, что и остальные.

— Ты не такой, как они. Они — сброд, мусор. А в тебе есть опыт. Мог бы быть