Дети Зазеркалья - Варвара Кислинская

стуком, мелкими перебежками, подписав однокурсников сообщать всем интересующимся, что нас вот тут вот только что и сию минуту видели, мы смывались с лекций, хватали такси и мчались на маленький частный аэродромчик, где нас учили водить опять же маленькие и очень сомнительные какие-то самолеты. Еще бы! Мы же, умные такие, в целях конспирации самую затрапезную летную школу нашли. Идиоты! И что бы нам тогда озаботиться и провести небольшое такое исследование на предмет, во что ввязываемся? Куда там! Я в жизни не ощущала себя такой свободной, а как на самом деле оказалось, просто никогда не была такой глупой. У папы были проблемы с конкурентами, а инструктор летной школы не погнушался взять у них деньги. Нет, никаких эскапад в стиле классических боевиков нам не светило. Нам тупо подпортили самолет, чтобы продемонстрировать родителю, что руки у некоторых достаточно длинные. Мол, скольких еще детей ты готов потерять ради бизнеса, дорогой друг? Я до сих пор не понимаю, как мы так легко отделались. Что до Темки, то ему, по хорошему, совсем не полагалось находиться в самолете, который вел ученик, то есть я. Но в этом заштатном заведении на многое смотрели сквозь пальцы, так что в самолете, вместе с инструктором нас было трое. А парашют один. Им-то инструктор и воспользовался. А мы, два дурака, так и не сообразив, чего это он попрыгать решил, остались в падающем самолете. Точнее, в очень маленьком самолетике. Это-то нас и спасло. У меня хватило ума направить его на лесополосу, и она выдержала, не дала нам врезаться в землю. Нас даже ветками почти не зацепило, вот только Темка ногу сломал, когда с дерева прыгал.

Что мне потом за самодеятельность было — вспоминать не хочется. Но я же такая, я же все равно все в свою пользу выкручу. Когда отец погнал волну из-за того, что я от охраны смывалась, встала на дыбы и заявила, что будь у меня своя команда, которой доверяла бы безоговорочно, а не наемные амбалы, то и смываться не пришлось бы, и умные головы нашлись бы среди них, чтобы вовремя за всем присмотреть. В пылу скандала отец на мои слова внимания вроде бы не обратил, но как поутих, сам предложил мне подобрать команду и даже дал первое дело. Вот тогда-то Темка и начал со мной работать, а до любимых предков, наконец, дошло, что никакая мы с ним не пара, как они полагали, и подозреваю, даже надеялись, и парой быть не можем по определению.

Так что, меня спросить, чистый плюс от той авантюры все же был, зря Артем сейчас выступал по этому поводу. Хотя и страху, конечно, тоже натерпелись.

— Вообще-то, Темочка, кончилось это тем, что ты получил место в папиной компании, о чем до того и мечтать не мог, — ехидно сообщила я сразу же, как эта мысль пришла мне в голову.

— Ага, а еще перелом, титан в колене и пожизненную ломоту на погоду, — огрызнулся он.

— Что совершенно не мешает тебе качаться, спаринговать и торчать в тире до полного отравления пороховыми газами, — не осталась я в долгу. — А титан свой давно мог бы на клонированный имплант заменить, уж не так мало зарабатываешь.

— И бросить тебя на пару недель без присмотра?! Да еще с такими идеями! Ага, шаз!

— А ты, милый друг, уж не запродался ли дорогому родителю за идеями моими следить? Ты, Артюша, не забывай, в чьей ты команде!

Я не на шутку завелась и уже не очень задумывалась, что говорю. За мной не часто такое водится, трудно меня из себя вывести. Но столь категоричный отказ Артема сотрудничать в благородном деле спасения меня от нежелательного замужества, был настолько безосновательным и нелепым, что меня аж трясти начало. Вот я палку и перегнула. Обвинить Темку в шпионаже в пользу папеньки было не лучшей идеей.

— Аська! — он аж застыл с открытым ртом. — Ты…

А потом, прежде чем я успела сказать хоть что-то, вылетел из бунгало, хлопнув дверью.

Дерьмо! Обижать я его точно не собиралась. Блин, как нехорошо вышло!

Бежать за другом в одном халатике, в который после душа облачилась, я не рискнула. Поэтому сразу схватила коммуникатор и набрала его номер. И получила отбой вызова. Черт! Меня трудно из себя вывести, но Тему обидеть еще трудней.

Заставив себя перевести дух и успокоиться, я оделась и все-таки отправилась к коттеджу, который заняли мои спутники. И никого там не застала. Выскочив на дорогу, я увидела пыль, клубящуюся за удаляющимся джипом. Подозрительный хозяин все же уговорил их осмотреть фабрику на ночь глядя.

Кинули меня, стало быть, да? Ну-ну! Ладно. Не знаю, что они там высмотрят в темноте, но завтра все равно им передо мной отчитываться. Я пока что здесь главная. Ага-ага! Завтра и поговорим. А пока…

Разозлившись окончательно, я вернулась в коттедж и совсем, было, собралась поработать над своим проектом, когда издалека донеслась печальная, незнакомая, но какая-то очень близкая мелодия. Я застыла, вслушиваясь, пытаясь понять, откуда она взялась. Работать сразу расхотелось. Злиться тоже. Накинула жакет и вышла на веранду, прислушиваясь. Песня лилась из деревни. Словно завороженная дудочкой крысолова, я спустилась на дорогу и пошла на звук мелодии.

Это странное ощущение накрыло меня, как только я подошла к поселению. Я не сразу поняла, что оно значит. Все предчувствия перемен, все смутные ожидания устроили оргию в моей голове. Что-то словно тянуло меня вперед и в то же время, как бы предупреждало. Нет, не об опасности, а скорее о неоправданности надежд. Словно некая тайна мечтала быть открытой хотя бы кем-нибудь, пусть даже мной, совсем для этого неподходящей. Нечто подобное уже было со мной однажды, правда, не так сильно. В замке Хайдельберга. Тогда я встретила Макса.

Я аж споткнулась. Здесь? В этом Богом забытом местечке? Кто-то похожий на меня? Или снова совсем не похожий… Кто? Как узнать? Подгоняемая любопытством и предвкушением я ускорила шаг.

Почти все население деревушки собралось на центральной площади. Впрочем, центральная площадь — это громко сказано. То есть она действительно была в центре. А все хижины — по кругу. Вот и весь поселок. На склонах просматривались еще несколько более современных строений. Видимо, жилища хозяина фабрики и его подручных.

Электричества здесь не было. Индейцы занимались своими делами, ловя последний свет угасающего дня. И пели.

На меня бросали короткие взгляды, мне улыбались. Обычные люди, занятые своим делом. Они не выглядели эдакими прописными индейцами