Вор с двумя именами - Илья Соломенный

Давай же…

Я с силой толкнул свою тележку и поднял её за ручки… На мгновение сундук замер на краю — а затем рухнула вниз. Полёт занял меньше секунды — раздался глухой, смягчённый соломой удар…

Тут же из тени под навесом напротив вынырнули четыре фигуры — оборванные, быстрые, как тараканы, парни из Трущоб, нанятые мной за щедрую плату.

Они не стали ничего проверять, не произнесли ни слова. Двое схватили оглобли, двое поднажали сзади, и через мгновение телега, скрипя колёсами, уже катилась по неровному булыжнику, сворачивая в первый же поперечный переулок. Ещё через пару секунд их поглотила тьма…

* * *

В логове Громгара воняло всё также — будто кто-то сварил суп в старом сапоге. Пота, звериная моча, жареное мясо сомнительного происхождения и едкий, крепчайший табак.

Солнечный луч, пробивавшийся сквозь щель в ставне, выхватывал из полумрака плавающие частицы пыли и озолотил лицо Лани.

Она стояла неподвижно — спина прямая, подбородок чуть приподнят. Руки, сжатые в кулаки, она держала по швам, но кончики пальцев предательски дёргались, выдавая страх, который рыжая старательно пыталась скрыть.

Перед ней, на своём импровизированном троне из ящиков и шкур, восседал Громгар. Орк напоминал спящий вулкан — зелёная, испещрённая шрамами гора мускулов, от которой исходил почти физический жар. Его маленькие, похожие на свиные, глазки были прищурены, а огромная лапа (как обычно) сжимала бутылку рома.

Между ними, на грязном полу, стоял тот самый ящик, обитый полосовым железом.

— Ну чо, девАчка? — голос Громгара был похож на перекатывание булыжников по железному листу, — Значит, ПринИсла моё?

— Принесла, — голос Лани прозвучал ровно, но внутри у неё всё сжалось в комок.

Громгар медленно поднялся. Его тень накрыла Лани и ящик.

Орк тяжело ступил вперёд и не стал возиться с замками. Он просто упёрся толстыми и мощными пальцами в щель под крышкой, и с коротким рыком рванул её на себя.

Дерево с треском поддалось, железные полосы скрипнули, и гвозди вылетели из гнёзд, звякнув о стену.

Внутри, аккуратно уложенные в стружку, лежали ряды толстостенных стеклянных флаконов, наполненных мутной жидкостью цвета запёкшейся крови.

«Костолом».

Громгар фыркнул, достал один флакон. Он выглядел крошечным в его огромной лапе. Орк выбил пробку большим пальцем, откинул голову и одним движением опрокинул содержимое в глотку.

Через пару сеукунд его глаза закатились. По лицу пробежала судорога, мускулы на руках и шее налились кровью, напряглись, кожа позеленела ещё сильнее. Из глотки орка вырвался низкий, животный хрип.

— ХА-А-А-АР-Р-РОШО! — его рёв заставил задрожать стёкла.

Громгар швырнул пустой флакон в сторону, и тот разбился о стену, оставив малиновый мазок. Взгляд орка упал на ржавую железную балку, подпиравшую полку с оружием. Громгар подошёл к ней — его движения стали резкими, порывистыми, заряженными нечеловеческой силой.

Зеленокожий схватил балку обеими руками.

Его глаза загорелись красноватым огнём.

Пальцы, впившиеся в металл, продавили его и оставили вмятины.

Мускулы на руках напряглись…

Раздался пронзительный, металлический скрип, переходящий в оглушительный ХР-Р-РУУУП!

Балка согнулась пополам!

Громгар, тяжело дыша, с торжеством швырнул искалеченный кусок железа к ногам Лани. Пыль взметнулась клубами.

Лицо орка, искажённое гримасой удовольствия и ярости, расплылось в широкой, клыкастой ухмылке. Он засмеялся.

— Долг выплачен, рыжая! — провозгласил Громгар, возвращаясь к своему трону, — И Громгар справИдлив! Ты принИсла моё — и я заплачу твоё!

Орк пошарил в шкурах, накрывающих его трон, что-то оттуда достал и швырнул в сторону Лани небольшой, туго набитый кошель. Тот упал на пол с глухим, сочным звяком.

— ПАлАвина от дАгАвора! Остальное — за мАё Ажидание!

Лани, не веря своим ушам, медленно подняла кошель. Он был тяжёлым. Очень!

Громгар развалился на троне, взял новую бутылку рома и отпил из горлышка. Его взгляд на Лани стал оценивающим, почти… уважительным.

— Слушай, девАчка, — он указал на неё бутылкой, — Ты твёрдая. НИ многие смАгли бы так. У мИня всИгда есть дела — Апасные, грязные, с бАльшЫми дИньгами. Если захочешь — прИхАди. У Громгара для тИбя рабОта найдётся.

Он широко ухмыльнулся, обнажив полный ряд желтых клыков.

— А сИчас — вАли.

* * *

Мне нравилось сидеть на верхней площадки Часовой башни.

Тут было тихо — не считая щёлканья мощного механизма под ногами,

Тут было спокойно — весь город и его суета была такой далёкой.

Тут было свежо — ветер смывал с лица всю ту грязь и смрад, что копились внизу, в каменных кишках Артанума.

Я сидел на самом карнизе, свесив ноги в пустоту, позволив порывам ветра трепать волосы и раздувать полы моей кожаной куртки. Отсюда, с этой птичьей высоты, город казался не враждебным лабиринтом, а всего лишь чертёжом — сложной, но понятной схемой.

Дугообразные проспекты Элиона, хаотичное переплетение улиц Вороньего Гнезда, дымные трубы Старого Порта, извилистые ниточки каналов, болото Трущоб, сверкающие крыши Нового Порта.

Ну что, получается, уже завтра мы с Лани начнём первый танец в этой безумной авантюре — подготовку к проникновению в цитадель Гаррана Стального.

Мой желудок сжался от знакомого холодка, смеси страха и предвкушения. Всё, что было до этого — кражи, погони, даже эта история с «Костоломом» — было лишь разминкой.

Пришло время проворачивать ту самую, большую комбинацию, к которой мы с Лаверием шли все эти два года.

Но сегодня… Сегодня мысли упрямо цеплялись за одно имя.

Рив.

Это имя отзывалось внутри странным эхом — не яростью, не жаждой мести, а чем-то более сложным и многогранным.

Что-то холодное и тяжёлое, как отполированный булыжник, катилось по дну моей души, а поверху пробегала лёгкая, почти неуловимая дрожь чего-то, что я боялся назвать даже самому себе. Старые шрамы, казалось, заныли с новой силой, но в этой боли была и какая-то своя, извращённая сладость.

Я сжал пальцы на холодном камне карниза.

Ничего… Придёт время, и он пожалеет, что тогда предал меня… Сильно пожалеет…

Ветер усилился, завывая в ажурных каменных украшениях башни. Я глубоко вдохнул.

Пора было спускаться вниз — в грязь и суету, где плелись интриги и готовились предательства.

Завтра начиналось главное. А сегодня… сегодня я просто наслаждался видом на игровое поле, готовясь сделать свою самую рискованную ставку!

Глава 8

Уроки этикета

50 дней до бала.

Я молча наблюдал, как Алиса развалилась на своих бархатных подушках, будто хищница, которая только что сытно поужинала и теперь развлекается, царапая добычу лапой. Её палец, длинный и ухоженный, лениво ткнул в