Вор с двумя именами - Илья Соломенный

* * *

35 дней до бала.

Алиса с размахом расстелила на столе белоснежную скатерть. Потом с лёгким театральным звоном расставила целый арсенал столового серебра, несколько тарелок из тончайшего, едва ли не просвечивающего на свету фарфора и хрустальные бокалы, в которых играли блики.

Венцом этого представления стала бутылка тёмного вина и пирожные, аккуратно завёрнутые в пергамент.

— Присаживайтесь, ваши сиятельства, — с лёгкой ухмылкой сказала она, жестом приглашая нас.

Мы опустились на стулья, ощущая себя не в своей тарелке. Роскошь, которая обычно была для нас добычей, теперь давила со всех сторон. От этих сверкающих ложек и тарелок, казалось, исходила какая-то невидимая сила, заставляющая держать спину прямо и не чавкать.

Алиса, впрочем, не обращала на наш дискомфорт никакого внимания — она ловко наложила нам по куску пирожного и налила вина.

— Пробуйте, — скомандовала она.

Пирожные таяли во рту, взрываясь вкусом мёда, измельчённых орехов и чего-то ещё, незнакомого и дорогого.

Я проглотил свой кусок и уже тянулся за вторым, забыв о всех манерах.

— Ммм… Передай наши благодарности повару, — пробормотал я, с трудом разжимая липнущие друг к другу зубы.

— О, благодарю, я старалась, — с притворной скромностью ответила Алиса, подливая себе вина, — Люблю учиться чему-то новому.

— Если это «учиться», страшно представить, что ты умеешь делать на опыте, — хмыкнула Лани.

Алиса так высоко подняла брови, что они почти скрылись под её розовыми прядями.

— А вот и наш сегодняшний урок! Умница, Анна! Адар, что она сейчас сделала?

— Похвалила тебя?

— Точно. Это называется «комплимент». И главное правило — он должен быть лёгким, как прикосновение мотылька, а не тяжёлым, как удар кузнечным молотом! В последнем случае он становится оскорблением, ибо намекает, что ты считаешь собеседника недостаточно умным, чтобы понять намёк.

— Оскорблением? — я фыркнул, запивая пирожное вином. Оно было густым и терпким.

— Комплименты — это валюта, Адар, — взгляд Алисы стал острым, — Они покупают расположение, соблазняют, создают иллюзию близости. Дешёвые и плоские комплименты — всё равно что поддельные монеты. Их сразу видно. Так что суди о человеке по тому, какие комплименты он тебе говорит. Порой это скажет больше, чем годы знакомства. Так что скажи, Адар, как выглядит твоя сестра?

Я окинул лани оценивающим взглядом.

— Сносно.

— Видишь? — торжествующе протянула Алиса, — Твоя сестрица — прекрасна, истинная леди! А ты говоришь — «сносно». Ты что, прослушал, что я только что говорила? Запомни, дорогой — мужчины довели искусство лести до совершенства. И если влиятельный аристократ станет расточать дешёвые комплименты, значит, он либо считает девушку дурочкой, либо не воспринимает её всерьёз. Не попадайся в эту ловушку! Хотя… В княжествах, как думают аристократы Артанума, живут неотёсанные деревенщины, так что…

— Я думал, уроки на сегодня закончились, — проворчал я.

— А они и закончились. Сложно учить кого-то, у кого рот постоянно занят. Это уже третье пирожное, не так ли?

— М-гу, — пробормотал я с полным ртом.

Алиса театрально вздохнула.

* * *

32 дня до бала.

— Алиса, меня волнует один вопрос…

— Да, Адар?

— Что делать с… этим? — я ткнул пальцем под ключицу, в место, где под тканью камзола прятался холодный осколок Камня Силы, — Если придётся его использовать… Меня вычислят в первую же секунду.

Алиса, сидевшая за письменным столом и что-то писавшая, фыркнула не глядя на меня.

— Перестань нервничать, как подросток на первом деле! Вы — дети князя Даксана! А там, — она сделала паузу, давая словам проникнуть в моё сознание, — каждому пятому вельможе с детства вживляют Камни силы. Наличие у тебя магии Тверди вызовет не больше вопросов, чем наличие этих ушей.

От её слов стало чуть легче, но тревога не уходила.

— Я предпочёл бы не светиться.

— Ты думаешь, я не знаю? — Алиса встала из-за стола, подошла ко мне и… Неожиданно села ко мне на колени!

— Кхм…

— Положи руку мне на бедро, мальчик. Вот так и сиди. Подобное может произойти, если тебя решит снять какая-нибудь скучающая аристократка, и быть деревяшкой в этот момент — значит, нанести ей оскорбление. Так что… Сделай вид, что тебе приятно.

— Мне… и так приятно, Алиса.

— Хорошо, — фыркнула она, наклонилась над моим ухом и прикусила мочку.

По шее пробежали мурашки.

— Я знаю, какой ты скрытный, Адар. Ты бы и зубы чистил в перчатках, лишь бы не показывать свой главный козырь, — её рука скользнула мне под лацкан камзола и провела по ткани рубашки на груди, — Но слушай и запомни: в цитадели Гаррана вариантов «не светиться» у тебя не будет. Там либо ты используешь всё, что у тебя есть, либо тебя вынесут ногами вперёд. Раскрыть свой талант — это не возможность, Адар. Это неизбежность. Так что смирись и приготовься к этому.

Вторая её рука оказалась на внутренней стороне моего бедра, и поднималась всё выше… Я вдруг понял, что беззастенчиво мну грудь Алисы, и тяжело дышу ей в шею. Мне так захотелось…

В этот момент дверь в комнату розоволосой сестры Арикель открылась, и Алиса мгновенно слетела с моих колен, встав рядом и положив руки мне на плечи.

Я горел…

В комнату вошла Элира. Её появление, как всегда, было похоже на внезапное похолодание. На лице не было и тени эмоций, а в руках она держала не просто конверт, а настоящий артефакт из плотного пергамента с тиснёной печатью из тёмного воска.

— Вот, — она подошла ближе и протянула конверт мне.

Я взял его — на печати был герб Гаррана Стального — скрещённые молот и скипетр. Это было настоящее, именное приглашение на бал!

— Ого! Тебе на самом деле удалось?..

Элира холодно скользнула по мне взглядом.

— Потребовалось задействовать два давних долга, подкупить одного писца и организовать «несчастный случай» с герцогским курьером на пути в княжества. Потребовалось… значительное количество ресурсов.

Её тон не оставлял сомнений: эта бумага стоила целого состояния и нескольких жизней.

— Спасибо.

— Считай, что ты только что приобрёл самый дорогой в своей жизни пропуск, — сказала Алиса, с наслаждением наблюдая за моей реакцией, — И за него придётся платить.

Элира кивнула.

— Когда всё закончится — и если ты выживешь! — ты