Вор с двумя именами - Илья Соломенный

многозначительно хмыкнул Викторио, — Так что, князёк, советую не умничать и не учить меня законам в моём же городе! И здесь, полагаю, вам места вовсе не найдётся! Поищи ночлег в другом месте. Пока я говорю с тобой вежливо!

'Феррак! Демоны тебя побери, придурок! По всем законам княжеств, я бы тебе кишки обязан был выпустить за такое пренебрежение! — яростная буря проклятий бушевала у меня в голове, в то время как моё лицо оставалось ледяной маской спокойного превосходства.

Моя маска, личина княжича из Нормайна, не позволяла отреагировать резко, жестоко и безоговорочно. Сломать эту позёрствующую мразь надвое, вдавить его самодовольную рожу в перламутровую мозаику и приставить остриё сабли к его глотке…

Но я был не Крабом. Я был Адаром Войцехом. И княжич не мог опускаться до уличной драки, как последний сквозняк.

Да и разбей я ему рожу даже как Адар — точно бы нажил себе врага. Не просто зазнавшегося юнца, а сына Мастера Торговли, который за оставшиеся до бала две декады мог устроить нам с Лани такую «весёлую жизнь», что о деле пришлось бы забыть.

Однако, проблема была и в том, что я не мог и уступить!

Стерпеть такое публичное унижение — верная смерть нашей репутации. Слухи о «слабаках с Севера» долетели бы до ушей Гаррана раньше, чем запах жареного мяса с его кухни — и тогда даже наше приглашение на бал могло запросто превратиться в жалкий и бесполезный клочок бумаги.

Мой взгляд скользнул по бледному, испуганному лицу месье Ренара, по замершим в ожидании слугам, по насмехающимся спутникам де Мадрана, по бесстрастной, но напряжённой фигуре Лани.

Все эти мысли и расчёт будущих действий занял всего пару секунд.

Рискнуть всем из-за этого ублюдка? Нет.

Но и оставить всё как есть — невозможно.

Я медленно, с преувеличенной неспешностью, повернулся к нашим слугам, по-прежнему стоявшим на входе с дорожным сундуком и двумя сумками.

— Отнесите вещи в наши апартаменты, — произнёс я твёрдо, и в моём голосе не было места возражениям, — «Изумрудные покои», как и было оговорено. Месье Ренар или его слуги укажут вам путь.

Затем я вновь встретился взглядом с Викторио де Мадраном.

— Что касается вас, юноша, — продолжал я, и мой голос приобрёл опасную, шелковистую мягкость, — То на родине, в Нормайне, за подобный пренебрежительный тон в адрес наследного правителя, вам бы уже отрубили два пальца на правой руке. Чтобы неповадно было указывать на тех, кто выше вас по крови и положению.

Я видел, как его надменная маска поползла, уступая место изумлению, а затем и багровеющей ярости.

— Однако, — я сделал небольшую паузу, давая ему проглотить эту пилюлю, — Я человек разумный и ценю гостеприимство Артанума. И потому даю вам шанс. Принесите леди Анне и мне извинения за вашу… несдержанность — и удалитесь. В таком случае мы забудем об этом недоразумении.

Эффект от моих слов был подобен взрыву алхимической реторты.

Высокомерное, припудренное лицо де Мадрана исказилось гримасой такого бешенства, что, казалось, вот-вот лопнут сосуды в его глазах! Его изнеженные черты, привыкшие лишь к лести и покорности, не выдержали удара по его чудовищному самомнению.

— ЧТО⁈ — его вопль, громкий и визгливый, разорвал томную атмосферу холла, распугав птиц в клетках, — Ты… ты… МЕРЗАВЕЦ! УБЛЮДОК ИЗ ЧАЩОБЫ! Я ТЕБЯ… Я ТВОЮ ПРОКЛЯТУЮ СЕМЬЮ… ОТЕЦ РАЗДАВИТ ТВОЁ ЖАЛКОЕ КНЯЖЕСТВО!

Месье Ренар, побледнев как смерть, инстинктивно зажал уши ладонями, его глаза были полны ужаса.

— ТВОЮ СЕСТРУ ОТДАДУТ В БОРЕЛЬ, ЧТОБЫ ВСЯКИЙ МАТРОС…

Поток грязи, хлеставший из уст де Мадрана, был настолько отвратительным и оскорбительным, что даже у меня, повидавшего все глубины портового дна, сжались кулаки.

Поэтому я не дал ему договорить.

Движение было отточенным, быстрым и предельно театральным.

Я снял с правой руки тонкую кожаную перчатку, расшитую серебряной нитью — ту самую, что полагалась княжескому сыну. И, не меняя выражения лица, с короткого замаха отвесил ею де Марку пощёчину. Со всей силы, так, чтобы оставить след — и чтобы хлопок кожи по его щеке прозвучал на весь холл, словно выстрел из пистоля.

Всё замерло.

Де Мадран захлебнулся на полуслове, его глаза выпучились от невероятного, немыслимого унижения. Он прикоснулся пальцами к покрасневшей щеке, не в силах поверить в происходящее.

Видимо, никто и никогда в его жизни не поднимал на него руку…

Что ж, с почином, ублюдок…

— Ты… ты… — Викторио заикался, захлёбываясь собственной яростью и обидой, — Я… я вызываю тебя на дуэль! Кровь за кровь!

Глава 10

Развлечения Элиона

17 дней до бала.

Салон уважаемого Илидиора был образцом элионской роскоши.

Здесь царил аромат выдержанного вина, дымки дорогого табака и тонкий, почти невесомый запах ночных фиалок, стоявших в хрустальной вазе на резном мраморном постаменте.

Сквозь высокие арочные окна, обрамлённые струящимся шёлком цвета спелых слив, лился мягкий вечерний свет, играя бликами на позолоте рам картин и полированной поверхности стола красного дерева. На нём, среди остатков изысканного обеда — крошечных филе дичи под соусом из трюфелей, нежных устриц и воздушного суфле — стояли хрустальные бокалы, наполненные рубиновой жидкостью.

Двое мужчин, отодвинув изящные стулья, наслаждались моментом покоя. Один — эльф с лицом, хранящим холодную, многолетнюю красоту — был самим Илидиором Ван’Араком, одним из столпов торговой гильдии Артанума. Его длинные пальцы с замысловатыми серебряными кольцами лениво вращали ножку бокала.

Напротив него, отяжелевший, но всё ещё могучий, сидел человек с седеющими висками и руками, привыкшими к мерочным инструментам, чертежам и сметам — Мастер Строитель Орвин. Он с наслаждением затянулся трубкой, выпуская колечко дыма в застывший воздух.

— Итак, Орвин, — голос эльфа был похож на шорох шёлка, — Вы, как я понял, были там? На этом… представлении.

Мастер Строитель фыркнул, выбив пепел в малахитовую пепельницу.

— О да, друг мой! И скажу вам, зрелище было куда увлекательнее последней премьеры в герцогском театре. Хотя и куда короче.

Эльф приподнял одну идеальную бровь.

— Не томите. Все трубадуры города уже разносят версии, одна нелепее другой. Мне же нужен взгляд очевидца.

— Извольте, — Орвин хмыкнул, — Тогда вот вам сухие факты, без придворной позолоты. Площадка у Водяных Часов. Сынок де Мадрана, Викторио, раздутый от ярости, как индюк. А напротив него — этот северный княжич, Войцех.

— Нормайнец, насколько я понимаю?

— Истинно так, во всей его внешности есть… Отпечаток, если позволите,