Вор с двумя именами - Илья Соломенный

Я посмотрел на приглашение, на лица сестёр Арикель.

Проклятье… У меня ведь не было выбора — всё было поставлено на кон! Весь мой план, вся моя месть Риву, все надежды попасть в Ураниос, чаяния Лаверия, которому я обещал помочь, возможность вернуть память — всё это теперь умещалось в этом конверте.

— Я понял, — мои собственные слова прозвучали для меня чужими, — Если выживу… я окажу вам услугу. Какой бы сложной она ни была.

Элира коротко кивнула, развернулась и вышла так же бесшумно, как и появилась.

Алиса снова улыбнулась, пробежала пальцами по моей шее.

— Что ж, поздравляю, княжич Адар. Вы приглашены на бал. Осталось только не опозориться там — и не умереть. Впрочем… — она наклонилась, обвила мою шею руками и снова укусила за мочку уха, — … Возможность второго, как я понимаю, уже является для тебя привычным делом.

Глава 9

Подставные аристократы

19 дней до бала.

Кожаное сиденье мягко пружинило подо мной, поглощая неровности мостовой. Сквозь открытое окно кареты, пахнущей дорогим воском и свежей кожей, я рассматривал мелькающий Артанум.

Четвёрка гнедых кобыл, подобранных идеально под масть, отбивала чёткую дрожь копыт по камню, а кучер, нанятый в Новом Порту вместе с экипажем, щёлкал языком и кнутом, направляя их.

За нами, на почтительном расстоянии, следовала вторая, более скромная карета с нашими «слугами» и парой наёмников — приобретёнными всё там же, в Новом Порту. Что поделать, пришлось нанять незнакомых людей, которые должны были стать одной из декораций нашего спектакля. Вся эта мишура должна была создавать видимость хоть и пострадавшей, но всё же сохранившей остатки былого величия княжеской свиты.

Я откинулся на спинку, и пальцы сами собой нашли тяжёлый перстень на левой руке.

Золото, холодное и чуждое, с крупным тёмно-синим сапфиром, в глубине которого мерцали серебряные вкрапления, словно звёзды в ночном небе. Фамильная печать дома Войцех.

На другом пальце — серебряный перстень с волком, вцепившимся в горло оленю. Оружие на моём поясе — изящная, но смертоносная сабля с рукоятью, обтянутой кожей ската, и длинный кинжал — тоже были не бутафорией.

Всё это, как и платья Лани, её украшения — тонкая диадема с лунными камнями и серьги с жемчугом — было настоящим.

Как настоящими были и трупы тех, кому всё это принадлежало…

Стоило об этом подумать, как в нос ударил призрачный, но невыносимо яркий запах крови и пороха. Не легенды, которую мы должны были рассказывать, а жуткой правды.

«…сёстры Арикель провернули такое…»

Несколько дней назад нас с Лани вывели из Артанума, и в одной из бухт на востоке от города, в трёх днях пути, посадили на торговое судно «Похотливая русалка».

Лишь там я узнал, что настоящие Адар и Анна убиты — и их корабль, вместе со всем экипажем и слугами, уже больше месяца как пошёл на дно, едва выйдя в океан…

Капитан — суровый мужчина со шрамом через губу — вручил мне просмоленный кожаный мешок.

— Всё, как договаривались, — его голос был хриплым и бесстрастным, — Бумаги, вещи. Корабль «Золотой Ветер» больше никто не увидит. Как и его команду…

Я вспомнил, как тогда развязал шнурок и заглянул внутрь.

Парча, бархат, металл. И пачка писем, запечатанных тем самым сапфировым перстнем — с каплями крови… Настоящие письма, настоящая история — которая оборвалась, когда на небольшое судно, шедшее под флагом Нормайна и принадлежащее князю Даксану Войцеху, напали «пираты».

По легенде Адар и Анна подверглись нападению пиратов, и их свита оказалась убита. Княжеские дети едва не погибли и сами — они сражались из последних сил, когда на горизонте появился торговый корабль с сильным сопровождением, поубивал всех пиратов — и спас наследных Войцехов.

После этого нас вернули в Артанум на том самом «торговом корабле». Вчера вечером капитан высадил нас в Новом Порту со всеми бумагами, родовыми украшениями оружием и одеждой настоящих Адара и Анны — и уплыл в тот же день, чтобы ни у кого не было возможности задать команде вопросов.

Мы же сняли номер в самой дорогой гостинице, наняли слуг, экипаж, переоделись — и на следующее (сегодняшнее) утро выехали в Элион.

Лани, сидевшая напротив в карете в великолепном платье цвета тёмной вишни, казалась спокойной статуей. Но я видел, как её пальцы, сжатые на коленях, были белыми от напряжения. Её взгляд, устремлённый в окно, был пустым — уверен, она тоже думала о том же, о чём и я.

— Ты думаешь о том же? — тихо спросил я, переходя на язык княжеств, как и полагалось брату с сестрой.

За месяца выучить новое наречие — большой труд, а уж сделать это идеально и вовсе невозможно. Однако мы с Лани старались — и ежедневно несколько часов зубрили грубоватый язык Нормайна.

К концу обучения изъяснялись мы вполне сносно, хоть и с заметным любому нормайнцу акцентом. И единственное, о чём я молился — чтобы на балу не оказалось никого из этого княжества, чтобы вскрыть наш обман.

Впрочем, даже если там и будет кто-то из княжеств — говорить они будут на другом наречии. В каждом княжестве свой язык, так что…

Рыжая медленно перевела на меня взгляд. В её зелёных глазах, подведённых сурьмой, читалась леденящая душу ясность.

— О том, что мы нацепили шкуры, снятые с чужих тел? — её губы искривились в безрадостной улыбке, — Да, Адар, я думаю именно об этом. Это напоминает мне старую поговорку, которая, кажется, распространена среди местной черни: «Не надевай сапоги покойника — в них легче споткнуться о собственный труп».

Отавалось только покачать головой.

Я не знал, что сёстры Арикель настолько безумны и жестоки. Не знал, насколько далеко они пойдут, чтобы добыть нам приглашение! Я не хотел никого убивать! Не хотел, чтобы люди умирали… Вот так, запросто! Просто ради того, чтобы я получил возможность попасть в Элион!

Ме было плевать на княжича и его сестру — и всё же такие расчётливые смерти…

Это было… Мерзко!

Карета плавно свернула на новый проспект. Впереди, в конце широкой улицы, высились сияющие на солнце белоснежные стены и башни Элиона — Верхнего Города.

Наши дорожные документы, наши лица, наши украшения должны были открыть нам эти ворота. Но каждый раз, когда я смотрел на сапфир в своём