Вор с двумя именами - Илья Соломенный

Аплодисменты стихли, сменившись оживлённым гулом, и вывели меня из раздумий.

Ледяной эльф — победитель — принимал поздравления. Его бесстрастное лицо лишь на мгновение озарила тонкая улыбка, и в тот же миг я почувствовал, как чья-то массивная тень упала на меня, закрыв блики солнца на полированном мраморе балюстрады.

Рядом возник орк.

Нет, не так — не просто орк, а воплощение мощи и статуса!

Его тёмно-зелёная кожа была испещрена шрамами, которые выглядели как древние руны на его лице. Он был одет не в парадные доспехи, а в безупречно сидящий мундир капитана городской стражи Элиона, отороченный серебряным галуном. Эмблема — скрещенные мечи над башней — сияла на его мощной груди.

М-да… Присутствие этого здоровяка ощущалось физически, как давление перед грозой.

— Княжич Войцех, — его голос был низким и размеренным, без тени подобострастия, — Приветствую.

— И я вас, господин Дерракан.

Орк хмыкнул, и опёрся мощными ладонями о баллюстраду.

— Подготовились?

— Разумеется, — лениво ответил я, — Отец велел вызубрить всех значимых людей Элиона.

— Только Элиона?

— Артанум слишком огромен, чтобы я запоминал имена ничего не значащих купцов и ремесленников. А вы — личность известная.

Ещё бы… Первый не-человек за всю историю Артанума, который занял пост капитана городской стражи Элиона… Такой тип не может быть неизвестным — даже в далёких «диких» землях.

Дерракан Кар’гон снова хмыкнул.

— Я уже какое-то время наблюдаю за вами, княжич, и понял, что вы не из тех, кто льнет к толпе. Почему вы не участвуете в состязании? Насколько знаю, Морды даже выслали вам приглашение. Ваши навыки… вызывают интерес и вопросы. После истории с де Мадраном многие хотели бы их оценить лично.

Ну ещё бы! Вот только я не собирался демонстрировать свои силы лишний раз, и не желал сталкиваться с теми, кто может размазать меня по стенке…

Ну и мой отказ от состязания вызвал новую волну разговоров о наших с Анной персонах.

Я медленно повернулся к собеседнику, сохраняя маску холодной отстраненности.

— По моему мнению, меряться силой без цели — занятие для щенков, капитан, — ответил я, глядя на него прямо, — Мне нет нужды кому-то что-то доказывать. Сегодняшний победитель получит аплодисменты, которые забудут до следующей недели, и мнимое уважение испарится.

Уголок толстых губ орка дрогнул в подобии улыбки. В его желтых, умных глазах мелькнуло одобрение.

— Здравая мысль. В щенячьих играх нет чести, — он кивнул, скрестив руки на груди, — Впрочем, игры — это одно. А реальный бой — другое. Я никогда не был в ваших княжествах… Говорят, там в таких дуэлях не церемонятся. Правда ли, что ваш народ до сих пор предпочитает секиру изощренности рапиры?

Так начался легкий, светский разговор.

Господин Дерракан расспрашивал о боевых техниках Севера, и я, пользуясь выученной легендой, рассказывал о «суровых обычаях Нормайна», где поединок часто заканчивается смертью, а не изящным касанием лезвия. Я говорил об отсутствии сложных школ, о грубой эффективности, о бое, где главное — выжить, а не красиво упасть. Орк, кивая, внимательно слушал.

Затем разговор плавно перетек в политику и торговлю.

Орк задавал вопросы, которые казались простым любопытством: о взаимоотношениях между княжествами, о торговых путях, о том, какие товары в ходу на Севере.

Я отвечал общими, заученными фразами, встроенными в нашу легенду — о мехах, рудах, о сложных отношениях с соседями, о желании моего «отца» найти надежных торговых партнёров в Артануме.

Мои ответы были гладкими, как отполированный галечный камень, не оставляя зацепок. Это была обычная светская болтовня, но под ней я чувствовал стальной крючок интереса. Капитан стражи Элиона был не просто любопытным воякой — он оценивал меня.

И я, под маской княжича Адара, давал ему ровно ту информацию, которую он должен был услышать.

Наш размеренный разговор с капитаном прервался, когда прозвучал новый вызов на арену. Глашатай провозгласил имя, от которого по моей спине пробежал холодный, знакомый жутковатый трепет.

Под тент вышел Зубоскал.

Его появление не сопровождалось ни музыкой, ни аплодисментами. Воцарилась настороженная тишина, которую нарушал лишь шелест листвы в садах поместья. Эльф был грозен и аскетичен. Его лысая голова, усеянная вживленными прямо в кожу черепа камнями силы, отливала в свете солнца зловещим блеском.

Рубины, сапфиры и изумруды, казалось, пульсировали изнутри, питаемые какой-то тёмной энергией. Он не надел доспехи — всё та же белоснежная рубашка с кожаной жилеткой, такие же штаны и высокие сапоги. В его руках был не изящный клинок, а тяжелый, уродливый гильотиньярд — древковое оружие с массивным наконечником, сочетавшим в себе остриё копья, полумесяц топора и крюк.

Оно выглядело как орудие палача…

Его первый противник, молодой «чешуйчатый» из знатного рода Амберил, попытался взять инициативу с начала боя. Он создал вокруг себя мерцающий барьер из сгущенного, вибрирующего воздуха, исторгающий пронзительный гул.

Его шпага описала в воздухе сложную дугу, оставляя за собой шлейф искр. Зубоскал не сделал шага в сторону — он даже не изменил стойки. Его взгляд, пустой и тяжёлый, как свинец, уставился на юношу.

Один из рубинов на его виске вспыхнул коротким, яростным, багровым светом. Раздался оглушительный хруст — будто ломали кости. Воздушный барьер рассыпался на тысячи видимых осколков, которые тут же испарились с шипением. Молодого человека словно ударил невидимый таран и отшвырнул через всю арену. Он перелетел через канаты и рухнул на газон за пределами поля боя, беззвучно и неподвижно.

К нему тут же бросились лекари.

Бой длился три секунды. Ни крика, ни лязга стали — только хруст магии и тишина, никаких аплодисментов.

Вторая схватка была чуть дольше — и куда зрелищнее.

Оппонентом Зубоскала стала стройная женщина-воин в чёрных, облегающих доспехах, чья кожа была бледной, как лунный свет. Она владела магией теней. Легко ступив на арену, «чешуйчатая» растворилась в воздухе, словно её и не было. Лишь чёрные, вязкие полосы, похожие на разгневанных змей, начали вырываться из пустоты в разных точках, с свистом рассекая воздух и пытаясь опутать Зубоскала, прикоснуться к его коже, затянуть в свою паутину.

Эльф по-прежнему стоял, будто вкопанный, его гильотиньярд оставался неподвижным в его руках. Казалось, он даже не дышит!

А затем, в тот миг, когда одна из самых толстых и быстрых теней с шипением метнулась к его горлу, Зубоскал рванул вперёд. Его движение было столь резким и быстрым, что глаз едва успевал за ним уследить. Гильотиньярд описал короткую, сокрушительную дугу, и стальной обух с глухим,