Вор с двумя именами - Илья Соломенный

Из пустоты с хриплым, сдавленным вздохом боли материализовалась фигура женщины. Она рухнула на колени, держась за ребра, её лицо исказила гримаса агонии, прежде чем она потеряла сознание и грузно осела на землю.

Никакой видимой магии, кроме той, что питала его Камни… Никаких изящных пируэтов или финтов. Только расчёт, звериная скорость и абсолютная, безжалостная эффективность.

Я смотрел на это, чувствуя, как под дорогим камзолом по спине струится холодный пот, а пальцы непроизвольно сжимаются в кулаки. В памяти всплыла та ночь в заброшенном форте, та ночь моего первого Прилива, тот склеп в Мёртвом районе, где я, прижавшись к холодному камню, прятался от него и его людей.

Во всех тех случаях я выжил лишь благодаря слепой удаче и капризу артефакта. Сейчас же, глядя на демонстрацию этой силы, я в очередной раз с леденящей ясностью осознал, насколько он опасен.

Это был мясник, убийца, отточенный инструмент смерти. И шрамы на его черепе, эти оправы для камней, доказывали, что цена этой силы для него ничего не значила. Он платил за неё своей плотью… А возможно и чем-то большим…

Зубоскал, не удостоившись аплодисментов, не бросив взгляда на поверженных, уже повернулся, готовясь принять вызов следующего противника, но тут к нему, почти бегом, подскочил запыхавшийся посыльный в ливрее дома Мордов.

Он что-то тихо, но настойчиво сказал эльфу на ухо, его лицо было бледным и испуганным. Зубоскал нахмурился, его взгляд, холодный и пустой, как глубины ледникового озера, медленно скользнул по трибунам, и на мгновение мне показалось — задержался на моём лице…

Зубоскал не стал продолжать, не стал доказывать своё превосходство дальше. Не проронив ни слова, он резко развернулся и тяжелой, мерной походкой покинул арену, оставив за собой гул недоуменных, испуганных и возмущенных перешептываний.

Какое-то дело, куда более важное и, судя по всему, срочное, требовало его немедленного присутствия. И эта мысль была тревожнее и зловещее, чем любое проявление его силы…

Леденящее чувство опасности, острое и знакомое, сжало мне горло, когда орк-капитан, не меняя выражения своего лица, коротко окликнул уходящего по галерее эльфа.

— Зубоскал!

Тот остановился. Затем медленно, с той же мерной, неспешной грацией, что и на арене, развернулся. Его пустой, тяжелый взгляд скользнул по капитану, а затем переместился на меня.

Внутри всё сжалось в ледяной ком.

Четыре раза. Четыре раза наши пути пересекались в прошлом, и каждый раз я ускользал из его поля зрения, как тень, избегая неминуемой смерти. Я видел, как он допрашивал и убивал. Я слышал хруст костей под его руками. И сейчас, под этим безразличным взглядом, я чувствовал себя зайцем, застывшим перед волком.

Одно неверное движение, малейшая дрожь в голосе, вспотевшая ладонь — и его инстинкт хищника, отточенный десятилетиями, учует фальшь. Никакой камень Тверди, никакие навыки вора не спасли бы меня, если бы он заподозрил, что княжич Адар Войцех — самозванец.

К тому же я знал, что когда-то давно Зубоскал провел немало лет в княжествах… Любой его вопрос, чуть более глубокий, о жизни в Нормайне, о моём «отце», о не самых известных местных обычаях или знаковых фигурах, мог стать для меня капканом. Если бы у меня был выбор, я бы предпочёл провалиться сквозь землю, чем привлекать внимание этого ублюдка.

Но выбора не было.

Внешне я оставался таким же холодным и отстраненным, каким был всё это время. Лицо — маска вежливого безразличия, поза — расслабленная, но собранная. Я лишь слегка кивнул в ответ на его взгляд, не проявляя ни страха, ни интереса.

— Капитан Дерракан, — голос Зубоскала был низким и хриплым, словно скрип несмазанных петель. Он не был громким, но он прорезал воздух, заглушая отдалённый гул толпы.

— Познакомься, — орк, явно не испытывая особого благоговения перед эльфом, и жестом указал на меня, — Княжич Адар Войцех, из Нормайна.

Взгляд эльфа снова замер на мне. Он изучал меня, словно ещё одну мраморную колонну в зале. Его глаза, цвета мутного льда, бегло скользнули от моих сапог до лица, не задерживаясь.

— Княжич, — повторил он моё звание, и в его голосе не прозвучало ни капли почтительности, — Я Зубоскал. Надеюсь, князь Даксан в добром здравии?

Вопрос был ожидаемым и формальным. Я ответил тем же ровным, чуть надменным тоном, которому меня учили.

— Мой отец крепок, как дубы на нашей родине. Благодарю за интерес.

Зубоскал медленно кивнул, его взгляд уже терял ко мне интерес.

— Северяне всегда были крепки. Рад слышать.

— Вы прекрасно выступили в схватках. Полагаю, если бы не неотложные дела, у остальных не осталось бы шансов.

Эльф улыбнулся пустой улыбкой.

— Вы мне льстите.

— Ничуть. Прекрасная… Техника.

К моему глубочайшему, тщательно скрываемому облегчению, Зубоскал не стал углубляться в беседу и детали жизни Нормайна. Его интерес ко мне был исчерпан так же быстро, как и возник.

Он перевёл взгляд на капитана.

— Всё в порядке, капитан? — спросил эльф, и в его интонации прозвучала едва уловимая нота деловитости.

— Жду доклада по тому делу с контрабандистами, — ответил орк, — Нашли след?

— Нашли. Всё закончится к завтрашнему утру. Ничего значительного, я отправлю к вам человека.

Эта короткая, будничная фраза, произнесённая без единой эмоции, была страшнее любой угрозы. «Всё закончится» — эта фраза скорее всего означала, что несколько человек к утру перестанут существовать.

— Ясно, — кивнул Дерракан, — Благодарю за скорость. Не смею больше задерживать.

Зубоскал в последний раз скользнул взглядом по нам обоим.

— До встречи, капитан. Рад был познакомиться, княжич.

Он развернулся и ушёл тем же тяжёлым, неспешным шагом, его фигура быстро растворилась в расходящейся перед ним толпе.

Опасность миновала — на этот раз. Но осадок, тяжёлый и холодный, как свинец, остался на душе. Каждый такой миг приближал меня к краю пропасти, и я чувствовал, как эта пропасть становится всё глубже…

Когда Зубоскал скрылся из виду, капитан Дерракан проводил его хмурым, тяжёлым взглядом. Могучие руки орка сжались в кулаки, отчего ткань мундира натянулась на его плечах.

— Ох уж эти ищейки, — глухо проворчал он, и в его голосе прозвучало не столько осуждение, сколько усталая привычка, — Вечно в своих делах… Прошу прощения, княжич, за это мрачное вмешательство. Уверен, вам было не слишком приятно — Зубоскал не из тех, кого можно назвать приятной компанией, но… Его же потом не поймаешь. К сожалению, я тоже