Вор с двумя именами - Илья Соломенный

Сердце отстукивало нервный ритм, пока я пробрался на кухню «Золотого сада» и отыскал неприметный люк, в который скидывали отходы. Этот подпол был вонючей дырой, но с одним важным для меня аспектом — имел довольно широкий лаз, в который смывались отходы готовки, и который выводил в катакомбы!

Я нашёл всё это в первую же ночь, пока мы тут остановились — инстинкты вора оказались сильнее аристократичной дрессировки Алисы.

«Золотой Сад», как и весь Элион, стоял на костях старого города, и его великолепные фонтаны питались из той же системы, что и отводила нечистоты. Я присел на корточки, ухватился обеими руками за холодный, скользкий металл и рванул на себя.

Раздался глухой, ржавый скрежет, заставивший меня замереть и насторожиться. Ничего, только эхо, ушедшее в сырую тьму. Из открывшегося люка ударил тошнотворный запах — стоячей воды, разлагающихся продуктов и едкой химии, которую алхимики Гильдии сливали в общую канализацию.

Задержав дыхание, я распластался в гнилье и вонючей жиже, скользнул в тёмный проём, оставив позади позолоченную клетку Элиона. Прополз метров пять, и выбрался в полной темноте с другой стороны, оказавшись в катакомбах.

С омерзением стянул с себя длинные, по локоть, перчатки, кожаный сюртук и такие же широченные штаны — всё это я нацепил специально, чтобы не болтаться по подземелью и городу (когда выберусь) в пропитанной гнильём одежде.

Ух, а ведь и правда — почти и не испачкался!

Достав из кармана световой кристалл, я выдрал из него запускающий шнур, и подземелье озарил тусклый свет. Воздух здесь был тяжёлым, влажным и прогорклым. Вокруг простирался невысокий тоннель, выложенный грубым камнем, под ногами медленно текла грязная вода.

Вода тихо булькала, унося в невидимый туннель обрывки какого-то гниющего мусора. Мой фонарь выхватил из мрака арку из пористого туфа — это и было начало катакомб…

Сердце заколотилось чаще, но теперь это был ритм не тревоги, а сосредоточенности. Я оставил позади свет и притворство Элиона. Позади остался и княжич Адар — теперь мне нужно было вернуться к своей обычной роли — Краба.

Я достал из внутреннего кармана небольшую кожаную тубу и выудил оттуда свиток, выкраденный у чересчур болтливого капитана стражи Вороньего гнезда.

Развернув его я прижал лист к стене, и в тусклом свете фонаря стал изучать паутину линий. Карта была старой, местами расплывшейся, но именно это и делало её ценной — на ней были отмечены ходы, забытые стражей.

Мои пальцы скользили по листу, изучая змеящиеся туннели. Так, здесь я должен был повернуть налево, затем пройти пятьдесят шагов вдоль русла с вонючей жижей и найти низкий арочный проход, почти заваленный булыжниками… Это была первая часть пути, которая приведёт меня к восточной стене Элиона, а дальше придётся поплутать, чтобы выбраться на поверхность в Вороньем гнезде…

Двигался я крадучись, как в старые времена, стопа за стопой, прислушиваясь к каждому шороху. Влажный камень то и дело норовил выскользнуть из-под ног, а с потолка, поросшего какой-то склизью, капала мутная жидкость. Воздух был густым и тяжёлым, пах плесенью и всё той же едкой химической вонью, которая въедалась в нос. Где-то вдали, в чёрной глотке туннеля, что-то шуршало и пищало, но звук был мелкий, суетливый — не опасный.

Обычные крысы…

За очередным поворотом, стены внезапно раздвинулись. Свод ушёл ввысь, пропадая в непроглядной темноте, куда не доставал луч моего фонаря. Я замер на краю — это был гигантский зал, своего рода подземная площадь. Само помещение было пустым, разве что по жёлобам текла вонючая жижа, а вокруг, на разных уровнях, зияли десятки арок-проходов — как пасти каменных чудовищ. Эхо капающей воды превращалось здесь в многоголосый, зловещий хор…

Я сделал шаг вперёд, и моё сердце резко, отчаянно ёкнуло, заставив кровь ударить в виски. Ноздри уловили новый, чужеродный и до боли знакомый запах. Медный, приторный, не перебиваемый даже вонью канализации.

Запах свежей крови…

Луч фонаря пополз по каменному полу — и остановился. На сероватом, покрытом илом и слизью камне, тянулся длинный, широкий мазок. Багрово-чёрный, липкий… Чуть дальше — ещё один. И ещё…

Они сходились в центре зала, образуя ужасную, хаотичную картину. Пятна, брызги, размазанные полосы, будто волокли что-то большое и тяжелое. А потом я увидел отпечатки. Нечёткие, но узнаваемые — следы сапог. И несколько других, трёхпалых, широко расставленных, рядом с которыми на камне зияли царапины…

Я застыл, вжавшись в тень у входа, и затаил дыхание. В ушах стоял оглушительный звон тишины, прерываемый лишь мерным капаньем. По спине пробежали стайки мурашек.

Кажется, тут произошла не просто драка… Судя по ещё влажным следам крови и свежести запаха, это была бойня! И случилась она здесь совсем недавно…

Я стоял неподвижно, вжимаясь в шершавый камень стены, пытаясь слиться с тенью. Сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в ушах. Логика кричала: «Обойди! Найди другой путь!» Но времени на долгие манёвры не было. И так не факт, что мне хватит времени завершить все дела в городе и вернуться в Элион, прежде чем отсутствия княжича Адара заметят в «Золотом Саду». Да и к тому же — маршрут, судя по карте, был всего один, а лазить тут в темноте и искать новые ходы было бы редкостной тупостью!

Сжав зубы, я заставил себя двинуться вперёд, туда, куда вели кровавые мазки.

Они были моей зловещей путеводной нитью. Я шел от пятна к пятну, от размазанного кровавого следа к обрывку чего-то тёмного и волокнистого, застрявшего в щели между плитами.

Воздух становился только гуще, насыщеннее этим медным душком, смешанным с чем-то новым, затхлым и… звериным. Я крался, задерживая дыхание, каждый нерв был натянут как струна.

И тут до меня донёсся звук. Тихий, булькающий, прерывистый.

Хрип!

Рука сама потянулась к рукояти кинжала, мысли — к Камню силы под ключицей, а всё тело напряглось, готовое к прыжку или к бегству. Я замер, вглядываясь в темноту впереди. Луч фонаря, дрожащий от напряжения в моей руке, пополз по полу, выискивая источник.

И нашёл его — это был не монстр.

В десяти шагах от меня, прислонившись к груде обломков, сидел человек — мужчина.

Вернее, то, что от него осталось. Его одежда — тёмная, практичная, типичная для «теневого» — была разорвана в клочья, обнажая жуткие рваные раны на груди и животе. Вся нижняя часть тела была залита кровью — тёмной, почти чёрной в тусклом свете. Голова