Вор с двумя именами - Илья Соломенный

И это место не выглядело заброшенным, как если бы Вайрон не появлялся тут больше двух лет… Следы работы здесь были свежими. А чернокнижник наверняка был мёртв! Я сам слышал, как два года назад в том самом форте Зубоскал рассказал об этом своему собеседнику!

Мёртвые не творят подобного в сырых катакомбах под Элионом…

Ледяная струйка пота скатилась по виску, и я с силой сглотнул, пытаясь прогнать ком в горле. Мои пальцы сами собой перелистнули страницу, и взгляд снова упал на фразу, выведенную яростным почерком: «…добыть 'Слезу Амир».

В ушах зазвенело. Кровь отхлынула от лица, оставив лишь леденящую пустоту.

«Слеза Амир»!

Тот самый артефакт, ради которого Лаверий не спал ночами, чертя свои хитроумные схемы. Тот самый, что должен был лежать в сокровищнице Гаррана Стального. Тот самый, который был нужен мне и белгарду, чтобы попасть в Ураниос!

Тот самый, ради которого мы с Лани вот уже несколько месяцев ломали себя, втискивая в тесные камзолы и маски аристократов, отплясывая дурацкие танцы и учась вести светские беседы. Ради которого были убиты настоящие Адар и Анна. Вся эта гигантская, безумная афёра, на кону в которой были наши жизни — всё это крутилось вокруг «Слезы».

И тут же, из самых тёмных закоулков памяти, всплыл другой образ.

Не Вайрон — склеп в старом форте. Холод саркофага, в котором я затаился, задержав дыхание. Голос — спокойный, веский, лишённый эмоций.

Хозяин Зубоскала… Таинственный незнакомец, чьи люди прочёсывали руины в поисках чего-то. Тогда, прижавшись к холодному камню, я услышал обрывки их разговора.

Они тоже искали «Слезу». И тогда они её не получили.

Но сейчас… сейчас мозаика в моём разуме складывалась в цельную картинку.

Проклятье!

Значит, тот, кто командует Зубоскалом, всё ещё в игре! И он не просто где-то там, в тени — он наверняка в Элионе! И тоже охотился за «Слезой», раз она нужна была ему тогда! Люди такого уровня, которые могут командовать одним из сильнейших магов Артанума, просто так не отступают…

И теперь, когда я был так близок к цели, когда всё было поставлено на кон, на пути вставал не просто герцогский закон или бдительная стража Элиона.

На пути вставал некто неизвестный, обладающий властью, едва ли не большей, чем сам Гарран!

Меня вдруг затрясло мелкой, неконтролируемой дрожью. Всё это время я думал, что мы с Лани — ловкие авантюристы, провернувшие хитрую операцию. Что мы используем сильных мира сего в своих целях.

А оказалось, что мы, сами того не ведая, впрыгнули на арену, где дерутся титаны.

И вполне возможно, я запросто могу оказаться лишь пешкой в чужой, куда более масштабной игре!

От одной этой мысли во рту возник мерзкий, горький привкус страха.

Эти мысли были слишком опасными, слишком тяжёлыми — и прямо сейчас прокручивать их в голове было бессмысленно. Надо было думать о другом…

Забирать дневник — всё равно что забирать зажжённый фитиль, ведущий к бочке с порохом. Я знал, чувствовал, что полезного я из него может что и узнаю — вот только это приведёт к большим проблемам.

Нет уж, спасибо… слышал много историй о том, как «чешуйчатые» могут высследить человека по следам слюны, или проклясть с помощь своей украденной вещи… Лучше не рисковать.

Кивнув самому себе, я убрал дневник обратно в нишу, вжал на место камень, с силой ударив по нему ладонью. Пусть лежит. Пусть этот Леон-Вайрон и его заметки останутся здесь…

Я покинул лабораторию и вышел обратно в тоннель, затворив за собой массивную дверь. Глухой удар отозвался эхом в сырой темноте. Я прислонился к шершавой кладке, пытаясь перевести дух. Сердце колотилось, отдаваясь оглушительным стуком в ушах. Прохлада камня чувствовалась даже через кожу куртки и ткань рубашки.

И в этой наступившей, давящей тишине, сквозь собственный тяжёлый вздох, я вдруг услышал…

Сначала — отдалённый шорох. Не тот, что издавали крысы — мелкий и суетливый. О нет, это был тяжёлый, шелестящий звук, будто по мокрому камню волокли мешок с мокрым песком.

Я замер, вжимаясь в стену.

Тишина. Лишь мерное капанье воды и бульканье вонючего потока где-то в стороне…

И снова — шорох! Уже ближе!

И в этот раз к нему присоединился новый звук — сухой, царапающий. Металл по камню? Скрип… Точно так скрипят старые сухие сучья, но здесь этот звук был отчётливым, ритмичным…

Целенаправленным.

Это был скрип когтей.

Мои собственные пальцы впились в ладони. Ледяная волна прокатилась от пяток до затылка. Тварь! Та самая, что разорвала банду «теневых»! Она была здесь, в темноте!

И она приближалась…

Звуки доносились из правого рукава тоннеля, того самого, по которому я пришёл. Стоило об этом подумать, как воздух, и без того прогорклый, наполнился новым оттенком — резким, звериным, с нотками разложения и чего-то химически-едкого.

Нужно было действовать!

Я бесшумно оттолкнулся от стены, сделал неглубокий вдох, и рванул по левому тоннелю, прочь от надвигающихся звуков, вглубь неисследованной ветки катакомб, в кромешную, звенящую от ужаса темноту.

Тьма струилась вокруг, непроглядная и живая, разгоняемая лишь тусклым светом моего «фонаря». Я мчался, почти не видя пути. Левой рукой достал карту и на ходу посмотрел на неё.

Пока что путь верный…

Где-то позади, в чёрной глотке тоннеля, раздался тяжёлый, влажный топот. Будто множество ног отбивали дробь по камню. И тот самый скрежет когтей, теперь отчётливый, злобный — и совсем близкий!

Я споткнулся о что-то мягкое и упругое, едва не полетев вонючий поток. Под ногами чавкало и хлюпало. Каждое приземление сапога на дно тоннеля сопровождалось противным звуком — будто я бежал по гигантским, разлагающимся внутренностям. Воздух, густой от миазмов, рвался в лёгкие едкой гарью, заставляя давиться.

Поворот! На карте был резкий изгиб. Я влетел в него, плечом задев выступ, и на мгновение замер, прислушиваясь. Топот не умолк. Он нарастал, обрастая новыми звуками — тяжёлым, хриплым дыханием, похожим на работу кузнечных мехов, и коротким, визгливым скрипом, от которого кровь стыла в жилах.

Я рванул снова, уже даже не пытаясь двигаться бесшумно.

Громкое хлюпанье под ногами, моё собственное прерывистое дыхание, бешеный стук сердца — всё это сливалось в единую какофонию ужаса. Я то и дело сверялся с картой, мысленно выстраивая маршрут: прямо, потом направо, к старой дренажной шахте, которая, если верить схеме, должна была вывести ближе к стене Элиона…

Прямо. Бежать прямо!

Ноги увязали в жиже, брызги полетели во все стороны, липкая гадость заливала сапоги выше щиколоток. Запах ударил в нос