Вор с двумя именами - Илья Соломенный

Тварь была совсем рядом!

Не удержавшись, я рискнул оглянуться, на миг замедлив бег.

Из мрака за мной вырвались две точки жёлто-зелёного тусклого света. Они плыли в воздухе, покачиваясь в такт топоту. И я очертания разглядел — нечто большое, угловатое, составленное из теней и смутных движущихся частей. Оно не бежало — стремительно и неуклюже перебирало конечностями, цепляясь когтями за стены и потолок, сдирая с них каменную крошку и древнюю грязь.

Визг когтей по камню превратился в оглушительный скрежет — оно ускорилось!

Я сломя голову побежал вперёд на пределе сил, уже не сверяясь с картой, подчиняясь одному инстинкту — бежать! Впереди должна быть развилка! Направо! Направо!

Туннель расширился. Я сделал отчаянный бросок в сторону, в более узкий проход, и в ту же секунду за спиной что-то тяжёлое и острое с грохотом врезалось в камни на том месте, где я только что был!

Послышался яростный, хриплый рык, полный голода.

Я уже не оглядывался. Я бежал, чувствуя, как по спине, несмотря на ледяной ужас, струится горячий пот. Звуки погони не стихали, но теперь между нами был поворот.

Но это была небольшая передышка, не более.

Адреналин гнал меня вперёд, затуманивая сознание. Я повиновался лишь животному желанию оторваться от этой твари. Туннель сужался, стены сближались, и я рванул в первый же боковой проход, показавшийся спасительным.

И совершил роковую ошибку.

Сделав три шага, я замер на краю, едва не ухнув в пропасть!

Пол под ногами попросту обрывался. Световой кристалл, зажатый в потной ладони, выхватил из мрака зловещую картину: передо мной раскинулось здоровенное «помещение». А внизу, метрах в десяти, колыхалось небольшое, но густое озерцо.

Это была не вода, а плотная, маслянистая жижа цвета гниющей бронзы, пузырящаяся и издающая тихое, мерзкое бульканье. От неё поднимался видимый пар — тяжёлый, сладковато-трупный миазм, от которого сразу же начинало резать в глазах и першить в горле. Это были не просто нечистоты. Это был концентрат всей отравы, что столетиями сливали в катакомбы алхимики Гильдии.

«Назад! Срочно назад!» — промелькнула мысль.

Я резко обернулся, чтобы броситься обратно в основной тоннель.

И обомлел.

Из темноты узкого прохода, из которого я только что выскочил, медленно выползал этот… «Кадавр».

Он был ещё уродливее, чем я успел разглядеть. Это не было цельным существом — словно какой-то безумный скульптор слепил его из обломков. Основа — длинное, сегментированное, похожее на гусеницу тело бледного, землистого цвета, местами прошитое грубыми чёрными швами. Из него под разными углами торчали конечности — человеческие руки с неестественно длинными пальцами, увенчанными стальными когтями, лапы какого-то хищника, сращенные с костями, покрытыми роговыми пластинами. Всё это безобразие передвигалось на множестве коротких, судорожно дёргающихся ножек, отдалённо напоминающих паучьи.

Но самое жуткое — его «голова». Вернее, то, что её заменяло.

На переднем конце туловища зияла пасть, лишённая губ, с рядами заострённых, ржавого цвета шипов. А над ней, на подвижных стеблях из жил и проводов, раскачивались те самые два глаза — фосфоресцирующие, жёлто-зелёные шары, без век и выражения, полные лишь слепой, инстинктивной ярости.

От всего существа исходил сладковато-химический запах, смешанный с вонью разложения.

Кадавр заполнил собой весь проход, медленно, с мерзким щёлканьем суставов, продвигаясь вперёд, загоняя меня в ловушку. Его когти с лёгкостью впивались в каменные стены, оставляя на них глубокие борозды.

И тут, в полумраке за его спиной, я увидел другую фигуру. Высокую, худую, закутанную в длинный, тёмный плащ с накинутым капюшоном. Фигура стояла недвижимо, наблюдая. В её позе читалась не просто власть над этим чудовищем, а, скорее, холодное, научное любопытство.

Ледяная игла страха пронзила меня.

Неужели это хозяин твари⁈ Неужели… Это тот самый чернокнижник — Вайрон⁈ Нет, этого просто не может быть! Он мёртв!

И в этот миг фигура сделала едва заметное движение головой. Свет от моего кристалла скользнул по нижней части капюшона, выхватив из тени нижнюю часть лица — иссохшую, покрытую морщинами кожу, стянутую на костлявом черепе, и губы, изогнутые в знакомой, безумной усмешке.

Мыслей не было.

Был только слепой, животный ужас и инстинкт выживания, кричавший одно: «Действуй!».

Когда тварь, оттолкнувшись всеми конечностями, бросилась на меня, я не стал уворачиваться — да и куда⁈

Вместо этого я рванул навстречу, вонзив взгляд в одну из её железных, когтистых «рук», вцепившуюся в камень прямо над моей головой.

Вся воля, вся ярость, всё отчаяние сжались в комок у меня в груди и вырвались наружу вместе с магией. Камень Силы под ключицей вспыхнул ледяным огнём.

Я не парировал — я рвал!

Мысленно ухватившись за металл чудовищной конечности, я с силой дёрнул, выворачивая её изнутри.

Раздался оглушительный, сухой хруст, смешанный со скрежетом ломающегося металла. Конечность, размером с моё бедро, оторвалась у самого основания и с тяжёлым лязгом шлёпнулась на камень у моих ног. Из раны брызнула густая, чёрная, маслянистая жидкость.

Но инерция кадавра была слишком велика, и протиснуться мимо я просто не успел…

Туловище твари с размаху налетело на меня! Острая боль пронзила плечо, ребра, нас оглушило рычание, полное боли и ярости. Рядом щёлкнула мерзкая пасть, я извернулся, оттолкнувшись ногами от упругого тела — и мы полетели вниз, в зияющую пасть провала, в смрадное чрево канализации Артанума…

Падение длилось вечность — и мгновение одновременно. И в этот миг, когда мелькающее озеро нечистот уже готовилось принять нас, мой взгляд зацепился за тёмное пятно на стене прямо у кромки «воды».

Сток! Старая, ржавая решётка!

Я выбросил вперёд руку, мысленно впиваясь магией в металл. Не удержать… не остановить падение… не притянуться!

Но можно…

Сознание, затуманенное страхом, сфокусировалось с нечеловеческим усилием. Я рванул решётку вниз с такой силой, что в глазах потемнело! Раздался оглушительный треск креплений, и тяжёлые полосы металла рухнули, распластавшись над самой поверхностью зловонного озера.

Я врезался в решётку всем телом. Удар вышиб воздух из лёгких, в глазах помутнело от боли, в плече что-то хрустнуло. Но я был на твёрдой, хоть и шаткой, поверхности.

В тот же миг рядом, с оглушительным всплеском, в густую жижу шлёпнулось тело кадавра. На миг мелькнули его жёлто-зелёные глаза, полные ярости, а потом тварь начала медленно, с отвратительным чавканьем, погружаться в плотную массу, отчаянно дёргая уцелевшими конечностями.

Мне было уже плевать. Боль, тошнота, отвращение — всё это тонуло в одном желании: бежать!

Я впился пальцами в прутья решётки, подтянулся и, ещё раз, ещё, подтягивая себя к отверстию стока.